FREEBIES

Объявление





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » FREEBIES » Dobby’s Reward » POP IT DON'T DROP IT [grossover]


POP IT DON'T DROP IT [grossover]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

POP IT DON'T DROP IT [grossover]
nc-180; а мы тут едим стекло вместе

https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/69691.jpg

официально (кем?) разрешено: заводить твинков, дышать, писать в постах заборчиком, уходить в лоу до следующего рождества (неточно), отправлять сообщения в думалку, создавать ау, неканонов, доппельгангеров, общаться с дэдшотом, пользоваться пластиковыми трубочками, критиковать социальные институты и менять лз по два раза в секунду. ни на одном другом кроссовере такое абсолютно точно не разрешено, мы гарантируем это. присоединяйтесь.

+1

2

гроссоверцы очень ждут:

— final fantasy xv —
https://media0.giphy.com/media/eQgUEnW0ysQc8/giphy.gif
all cast
люди, боги, демоны, мрази

there is nothing either good or bad, but thinking makes it so
вы имеете уникальную возможность поиграть в то, чего нет, не было и никогда не будет, полностью [на 80%?] упуская сюжет ffxv. мы опираемся на полу-официальные сливы чернового сюжета versus xiii, интегрируем это с xv и добавляем своего; не имеет смысла переигрывать то, что уже использовано на консолях. итого: никакого добра, никакой традиционной для ff центровой любовной ветки, сказка с исключительно мрачным уклоном и элементами реализма [как планировалось в оригинале и как не свойственно для ff]. все мы [только мы?] помним слоган: this is a fantasy based on reality.


дополнительно:
как «фундамент» каста мы активные,  качественные, с пристрастием любим дарк и психологизм, насыщаем игру наркотическими приходами, диктатурой и люцифером. в общем всем тем, из-за чего оригинальных авторов попросили освободить своё место и закрыть изначальный проект. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики].

Отредактировано pr (2020-11-27 17:31:26)

0

3

ноктис в поиске:

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/71354.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/91346.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/45333.gif

prompto argentum [промпто аргентум]
друг, соратник, источник жизни, не совсем человек

промпто и ноктис подружились ещё в детстве. промпто - молодой парень из простонародья, и он не способен в полной мере осознать трагедию, произошедшую в люцисе [в оригинальном сюжете]. но несмотря на это он всегда готов взвалить на свои плечи чужую ношу, чтобы облегчить долю соратников и поднять им настроение.

— официальное описание
я не... как ты оказался в моём окружении, как ты стал моим другом? как нечто столь живое и светлое, несмотря на прошлое и скрытых внутри демонов, сумело появиться в моей жизни? чёртов экстраверт, шумный, тактильный и, кажется, конкурирующий со мной в своём скрываемом чувстве неполноценности. в общем, звёзды явно пошутили, дав нам сойтись и сдружиться. ты меня временами раздражаешь, я тебя успокаиваю; ты делишься со мной своей энергией, а я даю тебе признание и мотивацию, каких ты не имел прежде, обладая весьма тяжелой судьбой. вот только не станет ли твоё прошлое тем, что заставит тебя отвернуться от нашей дружбы в настоящем? или может быть моя трагедия, повенчанная со смертью, утягивает слишком глубоко, напоминая тебе о собственной, забытой? или дружбе всё равно: она останется, несмотря ни на что? а как тогда на счет предательства, после него всё можно будет вернуть, если таковое случиться? мне плевать, кто и ты и откуда, а тебя доселе не беспокоили мои демоны, нависшие над человечеством. возможно, этому не стоит меняться. 


дополнительно:
я словно заявку на наруто написал, словил флешбэк, мне не стыдно
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога; промпто как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Юлия Савичева - Корабли
ошибка. повторите попытку.
[отклонить]
ошибка. разрыв между фрагментами. ошибка.
фрагмент не найден.
ошибка.
[отклонить]
отсутствует окончание корневого кода.
ошибка.
[отклонить]
ошибка.ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка.
[отклонить]

глаза, открывающие и закрывающие миры, проникающие в самую его глубь, смотрели в... небо? в самом деле, над ними по-прежнему было небо. серое, затянутое тучами, что вот-вот и начнёт капать. зрение то и дело блурит, плывет, мельтешит, меняет контрастность, четкость, искривление, мекнет, гаснет и вновь зажигается. коды смешивались и маячили перед обзором, навязчиво выдавая окно за окном, призывая к реакции и действиям. вытесняли друг друга, меркли, выбивались пикселями. в той плоскости они оба распадались на частицы, рассыпаясь в тёмную пыль и медленно уходя в ничто. но, если честно, саске плевать на тот мир. в этом мире, единственно-реальном, он ощущал холодеющую руку брата, что сжимал из последних сил, лёжа потрепанным кровавым месивом рядом с ним. по-настоящему. под настоящим серым небом. ещё немного - и ощущая на своих щеках настоящие холодные капли. руки, капли, успокоение и смерть. ну вот и всё.

мы свободны, итачи.
мы оба теперь свободны.

потому что у них не было выбора. один слишком стёрт, а второй не желал быть возвращенным. остались только они, и не станет их тоже вместе. обоих. система осталась довольна, лишившись двух не подконтрольных учиха. учиха довольны и сами, лишившись себя.

саске из последних сил запустил принудительное закрытие всех окон, чтобы просто взглянуть на серое небо над собой, почувствовать капли на ресницах и коже, крепче сжать руку брата и, наконец, закрыть глаза. насовсем.

мы наконец-то свободны, нии-сан.

никакой перезагрузки не планировалось.
никакого включения. ничего экстренного.
жизнь должна была остановиться. совсем.
так, как саске того и хотел. как верно.
но... кажется, что-то опять пошло не так.
он жив. снова. опять.

внутри ничего. пусто. единая картина отсутствовала. ничего не видно, значит, глаза перевязаны, как и конечности вне контроля, сдерживались - в реальности. знакомое ощущение, но... плевать, если честно. меланхолично заглянут внутрь собственных кодов, тут же споткнувшись о мониторинг со стороны, и... хах?

- можешь даже не пытаться идти дальше, саске, - тот самый голос. обито. корень, значит? какая ирония. только память на месте, почему не стерли? не вся, но себя и своё прошлое осознавал полностью. они работали иначе. однако, ничего не говорил, продолжая молча пропускать собственные коды. в который раз... видоизмененные. кажется, вставленные заплатки перекрывали огромные разрывы и утерянные базы. собран по крупицам. словно бы оно саске нужно. меланхолия, пустота, сухая констатация ничего не значивших и никуда не ведших фактов. - тебя было слишком сложно собрать по частям, и чтобы выследить тоже попотеть пришлось, знаешь ли. так что прости, ничего личного, - да, как же, знал учиха этого ублюдка. косил под идиота, а сам... впрочем, не плевать ли? - сам понимаешь, что иначе тебя держать небезопасно. так себе история с корнем, в курсе же, сколько проблем нам доставил, а, ярэ-ярэ...

- зачем? - бесцветно отрезал, когда снова и снова последовали слова. интонация по ту сторону изменилось. - мы были нужны вам мертвыми. но я всё ещё здесь. снова.

- о, саске, не торопись. и слушай. мне предстоит многое тебе рассказать. [...]

и обито рассказал. не то чтобы правду, не то чтобы важную для саске, но этого хватило для того, чтобы дать ему возможность существовать. никогда более - из любви или ненависти, как прежде, никогда - не ради планки и персонального бога, но... потому что память учиха? потому что всё не должно быть задаром, потому что корень, дикий в своих методах и институционализме, по итогу существовал не просто так, имея свою цель и, так или иначе, поддерживая мир? саске это не слишком волновало - ни прежде, ни сейчас, однако частично перепрошитый, частично утраченный код, как и абсолютное ничто, нуждавшееся в заполнении хоть чем-то - на том и сошёлся. в конце-то концов, он был оружием. всегда, хах? миру нужно оружие. в конце-то концов, саске повезло: корню оказалось не под силу прошить его, стерев, как прежде. слишком много правок и модификаций пережил, слишком много оригинальны данных утрачено, слишком много структур порождено и замещено вирусом орочимару, адаптировавшемуся и преобразовавшемуся внутри тела - их традиционной корневой перепрошивки учиха бы просто не пережил, в то время как экземпляром являлся более чем ценным; теперь, когда итачи более не существовало, и подавно. а работа для такого как он найдётся всегда: по обе стороны мира.

кажется, что этот год длился целую вечность. или наоборот - пролетел одним днём. учиха пережил множество тренировок, обновлений и видоизменений, не слишком осознавая себя в этом. не слишком желая и не слишком имея возможность: вечный баланс между заданиями и нахождением под ни то вирусом, ни то химией, что позволяла пичкать себя больше, выжимать из себя больше, а лишним - словно оно в нём имелось - задаваться меньше. саске не чувствовал себя счастливым, не чувствовал себя на своём месте, вообще едва ли чувствовал, однако точно ощущал, что становился ещё сильнее, что в сомнительных занятиях получал ещё больше возможностей; привычный для него паттерн, даже если теперь не было того, для кого стоило прыгать ввысь. просто так. итачи некоторой частью оставался в нём, будучи поглощенным, а стать слабым - это не то, что оценил бы старший, всегда будучи самым сильным, поплатившимся за это всем. саске повторял. а ещё часть его, учиха саске, имелась в нём почти живая - в его сети, но за пределами этого тела. там же, где заключалось что-то ещё; очень важное. что, казалось, нет, точно, юноша отрубил. потому что уже попрощался. потому что вернулся к тому, с чего начал, узнав мир чуть шире своей правды да глубже в том дерьме, что прежде не замечал - какое ему дело было [оставалось]. в конце-то концов, между состояниями "миссия" и "химия-вирусы-сила" времени на то, чтобы чувствовать хоть что-то, не оставалось. для всего остального имелся хилый отпечаток итачи в собственной памяти, как и несколько искусственных замешенных пластов... ни о чём. а если тебе что-то не нравится, если чего-то не хватает, то просто создай свою собственную виртуальность, навести чужую или ворвись туда, куда не звали, оказавшись в совершенно незнакомом мире, с которым непременно предстояло справиться. ну дурно, а? для остального просто выйди на улицу, там нынче какие угодно услуги предлагали, для пустых и мёртвых внутри в любой из степеней.

про акацки саске знал. потому что итачи состоял в них. потому что собирал информацию о брате; тогда, теперь, всегда. корень также знал по акацки. о них, если честно, хотя бы по слухам мало кто не знал. учиха же... что же, его "некоторые знания" расширились благодаря обито, поскольку следующей миссией стали именно эти отпетые гении своего дела. другой-учиха сказал, что группировка крайне опасна, однако бывала прежде - в основном, всегда, так или иначе - полезна, сама того не зная: их методы радикальны, позиция в корню неверна, репутация отвратительна, влияние на общественное спокойствие и подавно, тем не менее, нестандартными путями они временами приносили прок, скорее будучи полезными, нежели наоборот. в той степени, чтобы корень не давил на их существование. теперь, однако же, что-то поменялось. саске не вдавался в подробности и попросил ограничить информацию, просто выдав ему цель. плевать он на них всех хотел; как они все наплевали на него, на итачи. 

"у него тоже риннеган, саске. два риннегана, потому никто не способен добраться до пейна. кроме тебя: твой риннеган естественнее в твоей генетике, а ещё у тебя есть шаринган. вот папка, вот то, на что он способен. твоя следующая цель, саске - это пейн. вне его нас интересует каждый член акацки. более других - хидан и кисаме", - про хидан слышал, тварь живучая и вирусная. кисаме... бывший напарник итачи? оказался бы полезен, учиха неизменно не хватало информации. принято. - "и, саске... у них с недавних пор усиленная охранная система. прими тройню дозу, модификация конечности ждет тебя завтра. не то чтобы я считал, что пейн размажет тебя с лёгкостью... а, впрочем", - дальше учиха не дослушал. плевать он хотел.


Deshi Basara - Hans Zimmer
Мужчина в тёмном длинном плаще-пончо с капюшоном бесшумно передвигался по ночной пустыне, ветряной и на удивление холодной. То здесь, то там виднелись занесенные здания. Ни то что-то на мотив древних строений Бангладеша, ни то занесенные южно-азиатские постройки, будь то монастыри или пагоды... тихо. Слишком тихо. Никого лишнего. Вернее, вообще никого: ничего удивительно, в такие места даже особенно изощренные самоубийцы залезть неспособны.

Саске пошевелил рукой, глянув на неё: пальцы слушались хорошо, имплантация прошла успешно, хоть Учиха и понимал, что ещё долгое время эта чертова жижа будет требовать от него потреблять всё больше. Итачи сгорел от чего-то подобного? Что же, ему повезло. У Саске так быстро не получится, да и не погорит вовсе: у него есть риннеган, он нужен живым, а ещё система не искривлена до той степени, как была у... он прищурился, продолжая сканировать окружение и использовать все свои рецепторы. Его преследовало странное ощущение. Знакомое присутствие, фантомное, призрачное, такое... да, странное. А ещё Пейн. Саске знал, точно чувствовал его след, свежий. Правка риннегана, сокрытие планетарного под песочным погребением - это то, на что тот способен. Один из Пейнов. Он нивелировал чужие прикрытия, при нём не выстроить собственную реальность и не перенести в неё. Однако кое-что про стратегию боя знал и...

Шесть.

Резко отпрыгнув в сторону, телепортировался с чёрно-фиолетовым едва уловимым хлопком, оказавшись у одной из песочных дюн, откуда в него и прилетел нейронный взрывной заряд. Не так просто. Больше нет. Саске вырос, а ещё потерял всякий страх. Танец на лезвии - это единственная форма адреналина, что щекотала его, заставляя зрачки расширяться похлеще, чем от той дряни, что из года в год менялась составом, но неизменно оставалась в крови.

Громкая, шумная, но не яркая - помимо вспышек, тонувших в песке - схватка, однако Саске справился.

Первое.
Ещё пять.

Настроившись на останки униженного тела, Саске рукой в перчатке запустил в него пальцы, считывая ими и обоими газами. Понятно. След есть, коннект есть, данные собраны, сетку поня... что за знакомая чёрная подкорка, знакомая и... Саске сильнее сжал пальцы, от чего остатки тела хрустнули и рассыпались. А? Чёрт. Ладно. Ещё пять.

Три прочих - здесь. Саске [не на раз-два, подустав] справится с ними, после третьего тела введя себе какое-то вещество, дабы не блюрило, а лёгкие функционировали как следует. Не чёрная, но тёмно-синяя светящаяся жижа, дающая обострение и полное освобождение о не-процесса; словно мертв, совсем, и есть лишь твое дело и адреналин. И видение всего этого мира как на ладони.

Осталось всего два, и Учиха точно знал, где... что? Куда?
Чёрта... Какого...
След исчез, заменившись чем-то другим. Чёрное, ползучее, очень широкое, подобное паутине. Песок осыпался, почернел, иссох, а потом... что? Все те здания, что были погребены,  оказались на поверхности, а то время как ночь откатилась до ранней стадии восхода. Запахло сакурой и... чёртовы красные цветы, лепестки периодически летели то здесь, то там, правда, рассыпаясь в черный пепел; ни один из них Саске так и не коснулся, словно бы уничтожаясь неким барьером. Оно и понятно: не допустит к себе вражеское.

"Усиленная охранная система, значит? Понятно.
Интересно."

Значит, если верить собственным ощущениям, опыту, информации и результатам сканирования, Учиха критически близко подошёл к основным телам Пейна, наиболее близким к центровой системе, и его перекинуло на тот самый охранный уровень. На то самое усиление, отдававшее чем-то... Он прищурился. Здесь был кто-то ещё. Незнакомый. Судя по странной густой наполненности - Кисаме?

Учиха осмотрелся, двинувшись на вымощенную площадку: ни то поле боя, ни то шахматную доску, ни то когда-то террасу. Кажется, здесь.

"Каждый из них уникален, Саске. Нужен нам живым, с читаемым корнем". Этот был с Итачи. Значит, силён. Очень. Вероятно, не основное тело Пейна, над которым Саске повозится, но всё же. Впрочем, если Пейн так силен, то зачем совершать эту... подмену? Призыв? Перетасовку?

Саске устроил руку на клинке под своим тёмным плащом-пончо, хмыкнул. Странное ощущение чего-то, что имелось внутри него где-то глубоко, но при этом буквально наполняло это место - сбивало, что раздражало. Позже разберется. Шаринган активирован до мангекё. После будет мутить, но Саске плевать; забудется. Он хотел этого боя - как понимание Итачи; он хотел поскорее добить это задание, а потом разобраться, что сбило его с основного курса. И вернуться к нему. Высокие - высочайшие - планки - это ему по вкусу. Вероятно, единственное, что по вкусу. Теперь.

"Погнали".

0

4

ноктис в поиске:

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/31832.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/31817.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/67043.gif

gladiolus amicitia [гладиолус амицития]
наставник, соратник, щит, необходимая наждачка

представители рода амицития уже многие поколения охраняют королей люциса и их владения. гладиолус является старшим сыном в семье. однако гладио и ноктис - не просто телохранитель и сюзерен, а верные друзья. гладио обладает невероятной силой и всегда готов уберечь своих друзей от опасности.

— официальное описание
подопечных не выбирают, друзей - вполне. ты признаёшь меня своим другом, но едва ли когда-то признаешь во мне короля, или заблуждение? тебе - вам, стольким поколениям - положено воспитывать, укреплять тело и оберегать своих королей, и ты не стал исключением. сквозь раздражение, сквозь мой дурной характер, сквозь все те странности и мистику, что имеют место быть в моей проклятой королевской семье, ты сумел стать мне наставником, сумел научить; другом сумел стать тоже, хотя мы вовсе этого не искали. ты тот, кто может ударить меня в лицо, высказать возражение [ты каждого дилера "луны" готов убить, не зная, что это дело рук моей семьи, хах?], обвинить в недееспособности и выразить протест - это позволено тебе, ты всегда будешь услышан. как и, пока ещё, остаёшься рядом, сколь бы далеко мой путь не отходил от трона инсмонии, всё заметнее покрываясь слоем крови и грязной магии. что мне нужно сделать, чтобы ты отказался от меня, гладио? ты сделаешь это когда-то? а если честно? возможно, ты готов принять не все мои пути; как на счет того, что мне предначертан: правда не испугает такого как ты? признайся, гладио, ты всегда видел мертвеца в моих глазах. потому и пытаешься растормошить, словно бы проверяя на наличие жизни внутри. как бы я хотел, чтобы однажды ты правда нашёл хоть такую во мне, о, каким открытием это бы стало. а пока, я повторюсь: есть ли черта, у которой ты становишься? до конца?


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [ноктис очень дарковый и не светлый, стоит сказать с порога; гладио как образу с этим уживаться и учитывать при разработке собственного]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне, а там ещё и другие желают сыграть] было бы хорошо. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Юлия Савичева - Корабли
ошибка. повторите попытку.
[отклонить]
ошибка. разрыв между фрагментами. ошибка.
фрагмент не найден.
ошибка.
[отклонить]
отсутствует окончание корневого кода.
ошибка.
[отклонить]
ошибка.ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка. ошибка.
[отклонить]

глаза, открывающие и закрывающие миры, проникающие в самую его глубь, смотрели в... небо? в самом деле, над ними по-прежнему было небо. серое, затянутое тучами, что вот-вот и начнёт капать. зрение то и дело блурит, плывет, мельтешит, меняет контрастность, четкость, искривление, мекнет, гаснет и вновь зажигается. коды смешивались и маячили перед обзором, навязчиво выдавая окно за окном, призывая к реакции и действиям. вытесняли друг друга, меркли, выбивались пикселями. в той плоскости они оба распадались на частицы, рассыпаясь в тёмную пыль и медленно уходя в ничто. но, если честно, саске плевать на тот мир. в этом мире, единственно-реальном, он ощущал холодеющую руку брата, что сжимал из последних сил, лёжа потрепанным кровавым месивом рядом с ним. по-настоящему. под настоящим серым небом. ещё немного - и ощущая на своих щеках настоящие холодные капли. руки, капли, успокоение и смерть. ну вот и всё.

мы свободны, итачи.
мы оба теперь свободны.

потому что у них не было выбора. один слишком стёрт, а второй не желал быть возвращенным. остались только они, и не станет их тоже вместе. обоих. система осталась довольна, лишившись двух не подконтрольных учиха. учиха довольны и сами, лишившись себя.

саске из последних сил запустил принудительное закрытие всех окон, чтобы просто взглянуть на серое небо над собой, почувствовать капли на ресницах и коже, крепче сжать руку брата и, наконец, закрыть глаза. насовсем.

мы наконец-то свободны, нии-сан.

никакой перезагрузки не планировалось.
никакого включения. ничего экстренного.
жизнь должна была остановиться. совсем.
так, как саске того и хотел. как верно.
но... кажется, что-то опять пошло не так.
он жив. снова. опять.

внутри ничего. пусто. единая картина отсутствовала. ничего не видно, значит, глаза перевязаны, как и конечности вне контроля, сдерживались - в реальности. знакомое ощущение, но... плевать, если честно. меланхолично заглянут внутрь собственных кодов, тут же споткнувшись о мониторинг со стороны, и... хах?

- можешь даже не пытаться идти дальше, саске, - тот самый голос. обито. корень, значит? какая ирония. только память на месте, почему не стерли? не вся, но себя и своё прошлое осознавал полностью. они работали иначе. однако, ничего не говорил, продолжая молча пропускать собственные коды. в который раз... видоизмененные. кажется, вставленные заплатки перекрывали огромные разрывы и утерянные базы. собран по крупицам. словно бы оно саске нужно. меланхолия, пустота, сухая констатация ничего не значивших и никуда не ведших фактов. - тебя было слишком сложно собрать по частям, и чтобы выследить тоже попотеть пришлось, знаешь ли. так что прости, ничего личного, - да, как же, знал учиха этого ублюдка. косил под идиота, а сам... впрочем, не плевать ли? - сам понимаешь, что иначе тебя держать небезопасно. так себе история с корнем, в курсе же, сколько проблем нам доставил, а, ярэ-ярэ...

- зачем? - бесцветно отрезал, когда снова и снова последовали слова. интонация по ту сторону изменилось. - мы были нужны вам мертвыми. но я всё ещё здесь. снова.

- о, саске, не торопись. и слушай. мне предстоит многое тебе рассказать. [...]

и обито рассказал. не то чтобы правду, не то чтобы важную для саске, но этого хватило для того, чтобы дать ему возможность существовать. никогда более - из любви или ненависти, как прежде, никогда - не ради планки и персонального бога, но... потому что память учиха? потому что всё не должно быть задаром, потому что корень, дикий в своих методах и институционализме, по итогу существовал не просто так, имея свою цель и, так или иначе, поддерживая мир? саске это не слишком волновало - ни прежде, ни сейчас, однако частично перепрошитый, частично утраченный код, как и абсолютное ничто, нуждавшееся в заполнении хоть чем-то - на том и сошёлся. в конце-то концов, он был оружием. всегда, хах? миру нужно оружие. в конце-то концов, саске повезло: корню оказалось не под силу прошить его, стерев, как прежде. слишком много правок и модификаций пережил, слишком много оригинальны данных утрачено, слишком много структур порождено и замещено вирусом орочимару, адаптировавшемуся и преобразовавшемуся внутри тела - их традиционной корневой перепрошивки учиха бы просто не пережил, в то время как экземпляром являлся более чем ценным; теперь, когда итачи более не существовало, и подавно. а работа для такого как он найдётся всегда: по обе стороны мира.

кажется, что этот год длился целую вечность. или наоборот - пролетел одним днём. учиха пережил множество тренировок, обновлений и видоизменений, не слишком осознавая себя в этом. не слишком желая и не слишком имея возможность: вечный баланс между заданиями и нахождением под ни то вирусом, ни то химией, что позволяла пичкать себя больше, выжимать из себя больше, а лишним - словно оно в нём имелось - задаваться меньше. саске не чувствовал себя счастливым, не чувствовал себя на своём месте, вообще едва ли чувствовал, однако точно ощущал, что становился ещё сильнее, что в сомнительных занятиях получал ещё больше возможностей; привычный для него паттерн, даже если теперь не было того, для кого стоило прыгать ввысь. просто так. итачи некоторой частью оставался в нём, будучи поглощенным, а стать слабым - это не то, что оценил бы старший, всегда будучи самым сильным, поплатившимся за это всем. саске повторял. а ещё часть его, учиха саске, имелась в нём почти живая - в его сети, но за пределами этого тела. там же, где заключалось что-то ещё; очень важное. что, казалось, нет, точно, юноша отрубил. потому что уже попрощался. потому что вернулся к тому, с чего начал, узнав мир чуть шире своей правды да глубже в том дерьме, что прежде не замечал - какое ему дело было [оставалось]. в конце-то концов, между состояниями "миссия" и "химия-вирусы-сила" времени на то, чтобы чувствовать хоть что-то, не оставалось. для всего остального имелся хилый отпечаток итачи в собственной памяти, как и несколько искусственных замешенных пластов... ни о чём. а если тебе что-то не нравится, если чего-то не хватает, то просто создай свою собственную виртуальность, навести чужую или ворвись туда, куда не звали, оказавшись в совершенно незнакомом мире, с которым непременно предстояло справиться. ну дурно, а? для остального просто выйди на улицу, там нынче какие угодно услуги предлагали, для пустых и мёртвых внутри в любой из степеней.

про акацки саске знал. потому что итачи состоял в них. потому что собирал информацию о брате; тогда, теперь, всегда. корень также знал по акацки. о них, если честно, хотя бы по слухам мало кто не знал. учиха же... что же, его "некоторые знания" расширились благодаря обито, поскольку следующей миссией стали именно эти отпетые гении своего дела. другой-учиха сказал, что группировка крайне опасна, однако бывала прежде - в основном, всегда, так или иначе - полезна, сама того не зная: их методы радикальны, позиция в корню неверна, репутация отвратительна, влияние на общественное спокойствие и подавно, тем не менее, нестандартными путями они временами приносили прок, скорее будучи полезными, нежели наоборот. в той степени, чтобы корень не давил на их существование. теперь, однако же, что-то поменялось. саске не вдавался в подробности и попросил ограничить информацию, просто выдав ему цель. плевать он на них всех хотел; как они все наплевали на него, на итачи. 

"у него тоже риннеган, саске. два риннегана, потому никто не способен добраться до пейна. кроме тебя: твой риннеган естественнее в твоей генетике, а ещё у тебя есть шаринган. вот папка, вот то, на что он способен. твоя следующая цель, саске - это пейн. вне его нас интересует каждый член акацки. более других - хидан и кисаме", - про хидан слышал, тварь живучая и вирусная. кисаме... бывший напарник итачи? оказался бы полезен, учиха неизменно не хватало информации. принято. - "и, саске... у них с недавних пор усиленная охранная система. прими тройню дозу, модификация конечности ждет тебя завтра. не то чтобы я считал, что пейн размажет тебя с лёгкостью... а, впрочем", - дальше учиха не дослушал. плевать он хотел.


Deshi Basara - Hans Zimmer
Мужчина в тёмном длинном плаще-пончо с капюшоном бесшумно передвигался по ночной пустыне, ветряной и на удивление холодной. То здесь, то там виднелись занесенные здания. Ни то что-то на мотив древних строений Бангладеша, ни то занесенные южно-азиатские постройки, будь то монастыри или пагоды... тихо. Слишком тихо. Никого лишнего. Вернее, вообще никого: ничего удивительно, в такие места даже особенно изощренные самоубийцы залезть неспособны.

Саске пошевелил рукой, глянув на неё: пальцы слушались хорошо, имплантация прошла успешно, хоть Учиха и понимал, что ещё долгое время эта чертова жижа будет требовать от него потреблять всё больше. Итачи сгорел от чего-то подобного? Что же, ему повезло. У Саске так быстро не получится, да и не погорит вовсе: у него есть риннеган, он нужен живым, а ещё система не искривлена до той степени, как была у... он прищурился, продолжая сканировать окружение и использовать все свои рецепторы. Его преследовало странное ощущение. Знакомое присутствие, фантомное, призрачное, такое... да, странное. А ещё Пейн. Саске знал, точно чувствовал его след, свежий. Правка риннегана, сокрытие планетарного под песочным погребением - это то, на что тот способен. Один из Пейнов. Он нивелировал чужие прикрытия, при нём не выстроить собственную реальность и не перенести в неё. Однако кое-что про стратегию боя знал и...

Шесть.

Резко отпрыгнув в сторону, телепортировался с чёрно-фиолетовым едва уловимым хлопком, оказавшись у одной из песочных дюн, откуда в него и прилетел нейронный взрывной заряд. Не так просто. Больше нет. Саске вырос, а ещё потерял всякий страх. Танец на лезвии - это единственная форма адреналина, что щекотала его, заставляя зрачки расширяться похлеще, чем от той дряни, что из года в год менялась составом, но неизменно оставалась в крови.

Громкая, шумная, но не яркая - помимо вспышек, тонувших в песке - схватка, однако Саске справился.

Первое.
Ещё пять.

Настроившись на останки униженного тела, Саске рукой в перчатке запустил в него пальцы, считывая ими и обоими газами. Понятно. След есть, коннект есть, данные собраны, сетку поня... что за знакомая чёрная подкорка, знакомая и... Саске сильнее сжал пальцы, от чего остатки тела хрустнули и рассыпались. А? Чёрт. Ладно. Ещё пять.

Три прочих - здесь. Саске [не на раз-два, подустав] справится с ними, после третьего тела введя себе какое-то вещество, дабы не блюрило, а лёгкие функционировали как следует. Не чёрная, но тёмно-синяя светящаяся жижа, дающая обострение и полное освобождение о не-процесса; словно мертв, совсем, и есть лишь твое дело и адреналин. И видение всего этого мира как на ладони.

Осталось всего два, и Учиха точно знал, где... что? Куда?
Чёрта... Какого...
След исчез, заменившись чем-то другим. Чёрное, ползучее, очень широкое, подобное паутине. Песок осыпался, почернел, иссох, а потом... что? Все те здания, что были погребены,  оказались на поверхности, а то время как ночь откатилась до ранней стадии восхода. Запахло сакурой и... чёртовы красные цветы, лепестки периодически летели то здесь, то там, правда, рассыпаясь в черный пепел; ни один из них Саске так и не коснулся, словно бы уничтожаясь неким барьером. Оно и понятно: не допустит к себе вражеское.

"Усиленная охранная система, значит? Понятно.
Интересно."

Значит, если верить собственным ощущениям, опыту, информации и результатам сканирования, Учиха критически близко подошёл к основным телам Пейна, наиболее близким к центровой системе, и его перекинуло на тот самый охранный уровень. На то самое усиление, отдававшее чем-то... Он прищурился. Здесь был кто-то ещё. Незнакомый. Судя по странной густой наполненности - Кисаме?

Учиха осмотрелся, двинувшись на вымощенную площадку: ни то поле боя, ни то шахматную доску, ни то когда-то террасу. Кажется, здесь.

"Каждый из них уникален, Саске. Нужен нам живым, с читаемым корнем". Этот был с Итачи. Значит, силён. Очень. Вероятно, не основное тело Пейна, над которым Саске повозится, но всё же. Впрочем, если Пейн так силен, то зачем совершать эту... подмену? Призыв? Перетасовку?

Саске устроил руку на клинке под своим тёмным плащом-пончо, хмыкнул. Странное ощущение чего-то, что имелось внутри него где-то глубоко, но при этом буквально наполняло это место - сбивало, что раздражало. Позже разберется. Шаринган активирован до мангекё. После будет мутить, но Саске плевать; забудется. Он хотел этого боя - как понимание Итачи; он хотел поскорее добить это задание, а потом разобраться, что сбило его с основного курса. И вернуться к нему. Высокие - высочайшие - планки - это ему по вкусу. Вероятно, единственное, что по вкусу. Теперь.

"Погнали".

0

5

ноктис в поиске:

— final fantasy xv —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/96565.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/82577.gif http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1150/60429.gif

ravus nox fleuret [равус нокс флёре]
один из наследников силы условного света, человек, военный, бывший принц, имперский агент

носить в себе кровь оракулов, которым не страшен огонь и для кого оно - пламя - стало магией и службой - не так-то просто, верно? бытие старшим сыном, будущим наследником, следующим королем, когда кругом так много проблем, а твоя семья, несущая службу добру, постепенно сгорает от чужой скверны, что поглощает в обмен на людское счастье - это не то, чего бы ты им желал, не так ли? тебе никогда не нравилось влияние титанов на мир, сила богов в нём, будь то чертов тёмный кристалл с чёртовыми люцисами, наследие-ноша оракула или погасшее вечно тёмное небо - это казалось тебе неправильным. как и то, что проходило в мире. и если сдать собственную страну империи, сфокусировавшись на иных, более важных и правильных делах - верно, то ты так и поступишь. так и поступил. идёт ли речь о праведности, о мести моей семье за косвенную смерть твоей матери, за накручивание ардином, за идейное уничтожение кристалла [прости, у тебя не получится, пока существую я; мне очень жаль], за мир во всём мире или за начало нового, не лишенного света, но лишенного королей со всеми их проклятиями - что руководит тобой, равус? у меня, знаешь, пока к тебе ничего личного; пока ты не причинил вред ни моему отцу, ни моей стране, ни моими друзьям. пока ты не тронул стеллу, что непременно дорога тебе [я ведь не убил её... ещё? уже?] тоже и чьё угасание причиняет тебе боль. но всё может измениться, если ты решить действовать. и тогда, равус, я не отвечаю за себя. а вот тебе за себя - придётся.


дополнительно:
мы намеренно игнорируем вселенную ffxv и делаем акцент на черновых зарисовках versus xiii. наш сюжет и мир основываются на [когда-то переведём, простите]: раз, два, три, четыре [если любите вики]. следовательно, сюжет скорее авторский, нежели связанный с игрой. у нас мрачно, серо, грузно, грязно, двояко [в нашей интерпретации антагонистом скорее является ноктис, в то время как равус на старте ближе к позиции протагониста]. игрок требуется с головой, любовью к эстетической составляющей и грамотностью. в оформлении постов мы не привередливы, однако хотели бы видеть игрока достаточно активного: стабильно получать по посту в неделю - 10 дней [лично мне; ардин  о ч е н ь ждёт равуса, для него это один из центральных и наиболее интересных персонажей, потому он также хотел бы видеть не менее поста в неделю-две, иначе подостывает; регису, если надумаете играть, и поста в месяц-полтора бывает достаточно]. в общении ненавязчивые, реала избегаем, умеем и любим говорить-шутить на тему игры. в силу особенностей сюжета обсуждать много. очень много. пиши по всем вопросам.

пример игры;

Со сном у Ноктиса всегда водилась странная, но всё-таки дружба: он спал много, часто, потому наверное и не вышло быть ни шумным младенцем, ни шумным ребенком, пускай он не лишен подвижности и подобия любопытства, что естественно для всяк пришедшего в мир и познающего его. Наверное, Ноктису просто нужен сон [во снах не больно], много и часто, ведь бывало же такое? Вовсе он не ленивый, просто поток его энергии лился ни то сквозь мальчишку, ни то сразу по двум направлениям, ни одно из которых он не в состоянии прекратить. Оттого, бывало, впадал в состояние дрема молча, мирно и без шума, после просыпаясь аналогичным образом. Иногда трудно было уловить разницу между бытием во сне и вне его, ведь ты всё равно есть, какая тогда разница в самом деле, но в его случае оно и к лучшему. Уж точно было. До недавнего времени.

После того нападения, что — поговаривали, временно — лишило ребёнка возможности полноценно передвигаться, сны перестали быть бесформенными, ни о чем, как положено детям. Даже если Ноктис с самого начала не был лёгким, все же, природа не смогла лишить его достаточной доли нормального. Пока в голове не поселился тот страшный, ужасный образ напавшего на него существа. Принесшего не только и не сколько боль, не только инвалидную коляску и физические лишения, но и кошмары. Теперь Нокт засыпал чаще, словно бы привыкнув, что там проще и понятнее, вот только нередко с того момента выходило наоборот — те глаза, кошмары, мириады подобных существ, а он... а что мог он? Желать проснуться, иногда с успехом делая это, а временами просто звать отца, чтобы тот своей сильной рукой с мечами развеял их подобно божеству или стене; его свет в ночи, дабы вернуться в иную ночь, из беспокойной в спокойную. Так Ноктису привычно, понятно и просто. А когда не выходило зацепиться за сильный образ отца, к нему являлась мать. Вообще-то, её ребёнок едва ли помнил, она в реальности не успела задержаться надолго, но в ином состоянии ласкала сына, кажется, даже иногда сидела у его кровати — Ноктис не знал насколько верил, что матери в самом деле не было, ведь ощущал её рядом. Снова: особенно с той самой ночи, пускай ночью она и являлась лишь условно, вообще-то будучи круглосуточной. Для света имелось электричество и кристалл, а ещё камины и огонь. В Люцисе все уважали чёрный, если кому-то не удалось его полюбить, слившись с ним. В мирном и процветающем Люцисе, или по крайней мере той его части, что занимала Инсомния.

Ноктис читал одну из подаренных ему давно книг, устроившись в инвалидном кресле. Он вообще-то способен перебираться на кровать самостоятельно, и даже несколько шагов — это ему под силу, прежде чем ноги подкашивались и в одной из них контроль терялся практически полностью. Однако, как и говорили врачи, не перетруждался; отец был грустный, а Королю не положено отвлекаться на грусть — на нём слишком большая ответственность. Потому врачей Ноктис слушал. В конце-то концов, ему и самому было немного грустно.

— А? — не сказать, что сон как рукой сняло, но голоса, особенно из-за спины, мальчик не ожидал, потому тут же проснулся [насколько мог] и оглянулся на его источник. Незнакомый, кажется. Точно не в замке. Точно не... да точно не, да. — Как вы сюда попали? — из естественного любопытства. Их замок окружен забором под напряжением и охраной, а если кого-то желали видеть, то предупреждали об этом. Во внешний мир Нокта выпускать не любили, он и сам не слишком тянулся, чтобы не создавать проблем, а о визите его не предупреждали.

— К-к... ак? — глаза раскрылись широко, удивлённо и не слишком понимающе, в то время как прикосновение по голове заставило проснуться со всем, немного уклонив голову [уже поздно, впрочем] да ошарашенно и с неизменным непониманием уставиться на незнакомца... представившегося незнакомца.

"Дедушка?" — серые в силу сонливости и обезвоживания глаза, обычно теряющиеся в оттенках сине-голубого с неравной долей темноты и, совсем редко, алой ярости, вмиг наполнились синевой, потому что ничего непонятно, очень странно, но интригующе. Опасно или нет — этого Нокт не знал, но ведь в замке не мог оказаться никто посторонний, а значит всё в порядке. Наверное. Он же ребёнок, чёрт подери, а! Только имени такого не помнил ни у одного из дедушек... В его семье никто не доживал до дедушек, долго вообще не жили; и этот факт пока не вызывал у юного ума ни вопросов, ни интереса — просто факт, пока не тяжелый и не обременительный. Мальчишка обычно думал о другом, хоть всё о таком же непонятном.

Очень неловкое поведение. Как тут не тушеваться.

— А? Чт... я не... — откровенно растерялся мальчик, в принципе будучи застенчивым, особенно с новыми или незнакомыми людьми, однако резко двинувшаяся коляска вынудила его поднять лицо, обернув голову на этого Ардина, а руками механически вцепиться в кресло, совсем скоро отведя взгляд от этого человека куда-то перед собой.

Это странно, но вся необычность перехода, туман, темнота — это вовсе не казалось Нокту неестественным. Не потому, что они жили в темноте, но потому, что подобные — отличные, но похожие — переходы случались с ним и прежде. Непроизвольно, во снах или фантазиях, но мальчишка не боялся. Не сознательно, по крайней мере. Если чего и стоило бояться, то это появления... тех. Демонов, чудовищ, что могли скрываться во тьме, а могли вылезли из самых неожиданных мест. Ноктис боялся их, мог бояться за отца, а ещё мог бояться, когда отец не приходил. Боялся по-простому и по-детски, при этом прекрасно зная — не по-детски — что принцу необходимо быть сильным. А осматриваться по сторонам, ни то с опаской, ни то любопытством, ни то сомнением — это пожалуйста. Он уже точно не сонный.

О том, как ощущался "дедушка", будет смысл поговорить после; позже. Дети ведь глупые, даже если наследные принцы, не принадлежащие самой жизни с момента рождения. Не так ли?

0

6

карла в поиске:

— marvel —
https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/45513.jpg
прототип: whatever;

norman osborn [норман озборн]
человек улучшенный, хаос (почти) упорядоченный, гоблин, (железный) патриот
будущий президент соединённых штатов (мы вам поможем)

|
|
|
|

YOU SAY YOU ARE HOLY, AND THAT
BECAUSE I HAVE NOT SEEN YOU SIN.
AYE, BUT THERE ARE THOSE
WHO SEE YOU SIN, MY FRIEND.

Когда Норману нужно, он пропускает приём таблеток: концентрация нейролептиков в организме понижается, в голове Озборна — хлопушки, голова Нормана — шрапнель, начинённая тыквенными семенами. Заденешь такую — взорвёшься и намотаешь свои кишки на средний палец; Озборн улыбнётся и пойдёт дальше.
Норман — запланированное безумие. Менеджер среднего звена с хаосом не справляется, менеджер уровня Нормана Озборна знает, что сумасшествие неизбежно, и лучше своё, родное, понятное и близкое — такое выпускают на врагов Америки, таким приманивают больных зверей, чтобы посадить их в клетки, такое награждают новыми медалями и должностями. Рано или поздно воцарившееся безумие в Соединённых Штатах будет в твоих руках, Норман (мы очень ждём этого момента). Оно и сейчас у тебя, просто знают об этом не все (но мы-то знаем).
Ты хочешь продуктивности, хочешь подчинения, хочешь налаженных механизмов и понятных схем, не боишься залить Америку кровью — именно такие люди и нужны Штатам. Пока другие морщат носы и вычисляют моральные ориентиры, Норман Озборн добивается результата; пока другие отворачиваются от безумия и закрывают глаза, Норман Озборн смотрит безумию в лицо, выращивает ядовитые цветы на своём заднем дворе и запивает психоделики и диссоциативы стаканом морковного сока,
(стебель сельдерея)
У безумия, конечно, глаза Америки.


дополнительно:

Note to self: give naked dictation more often. The ideas seem to flow more freely.

https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/74388.jpg
https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/75739.jpg

выбирать ли прототип, насколько сильно зацикливаться на пауке, какие комиксы брать для билда и чем завтракать — целиком и полностью на вас; в наличии карла, лестер и дакен (это мой твинк, но энивей worth mentioning), неуёмные амбиции и несколько кило хедканонов по запросу. в игре успели упомянуть пару вещей, касающихся нормана (мы немножечко убили сонгбёрд по вашему поручению, а ещё в результате парочки досадных промахов мунстоун норман самую малость огорчился и приказал лестеру устранить уже её). все подробности изложу по первому запросу, но эти события, разумеется, не строго обязательные, если в ваше представление они не впишутся — так тому и быть!
для динамики конкретно озборна и софен, кажется, ничего нового не изобрела (карле нравится думать, что она умнее всех, норману иногда очень иногда нравится делать вид, будто это действительно так; необходимость подчинения карлу очень огорчает, притворяться кэрол дэнверс ей очень не нравится — озборну до этого нет совершенно никакого дела). из совсем очевидного то, что смерть нормана карле какое-то время снится чуть ли не каждую ночь, так что любовь, заботу и лояльность вам гарантирую.
всё, что в заявке упомянуто, касается исключительно thunderbolts и dark avengers, потому что вне этих ранов персонажи не пересекались; ни в коем случае не ограничиваю вас только этими событиями — это лишь один из эпизодов биографии озборна, конечно, и как поступать с прочими событиями, решать точно не мне.
если решите наведаться именно к нам — предлагаю обменяться постами; пишу в среднем 4-5к, иногда неспешно, а иногда раз в две недели (чтобы вы сразу понимали, с какими скоростями имеете дело), грамотному балансу действий и метафор — да, философским эссе вместо взаимодействия персонажей — нет.

пример игры;

this will never end 'cause I want more
more, give me more

Карла вновь стоит у кровати, на которой корчится мать, и думает о том, как эффектно поставить точку, воспользовавшись минимумом выразительных средств. Никакое изящное прощание на ум не пришло, потому она закончила всё молча. Лестер многословен — интересно, как долго он крутил эту сцену, подчинилась ли она его фантазии, проговаривает ли Карла положенные ей реплики (на этой мысли она ловит себя на желании его удивить, и желание это смехотворно — Лестер, наверное, видел сотни вариантов предсмертной бравады). Карла не хочет умереть обыденно, ничем не отличившись, а ещё, конечно, не хочет умирать. Она почти проговаривает это вслух, размыкает губы и тут же сжимает их как можно плотнее; станешь моей смертью, а свидетелем слабости не станешь, уёбок.

Объятия словно издевательски нежные: Карла смотрит в огромную пустоту, разворачивающуюся вместо воздуха и неба, солнца и облаков, и не чувствует ни тепла, ни холода, ни чужих прикосновений, и осознание контакта с чужой кожей — догадка, выстроенная на том, что Карла может увидеть, когда чужое лицо попадает в поле зрения; издевательски нежные, думает она, пытаясь отыскать насмешку или неуважение, но ничего из этого не чувствует, и даже ярость отступает в тень, откуда Лестер наверняка ухмыляется, галантно подавая руку.

— Сколько он тебе за это пообещал? — назови цифру побольше, думает Карла, не огорчай меня.
Наверное, было бы лестно, согласись Лестер убить её бесплатно. Из признательности к смерти. Из признательности к Карле.

Ей нравилось думать о том, что Лестера удалось подкупить: дерьмом из её головы, рассказами о чужих самоубийствах, взаимной ненавистью к Норману; ей не хотелось обманываться, будто это было чем-то большим, чем стоящий на пути Озборн и почти что физическая потребность в том, чтобы увидеть, как он в последний раз закрывает глаза. Ей нравилось думать, что она попала в слепое пятно, и из этого пятна она может диктовать чужому мозгу, что видеть; Лестер с радостью убил бы любого, а её не убивал — пусть даже из вынужденности — и об этом Карла думала очень часто, переваривая каждую составляющую восторга снова и снова, наяву и во сне. Ей часто снились эти мгновения перед смертью, пальцы на её шее, пистолет, приставленный ко рту, и лицо Лестера, в последнюю секунду проговаривающее «нет, не могу», и Карла никогда не уточняла, почему не может. Какая разница.

Сколько раз она сама представляла, как его убивает?
Если Лестер прижмётся поближе, то сможет посчитать.

dangling feet from window frame
will I ever ever reach the floor?

MORE - GIVE - ME - MORE

Карле кажется, что в мире сейчас нет ничего, кроме её пустого тела, пару минут назад выдавившего последние капли страха. Сколько было теорий о том, что на преагональные состояния и поджидающую смерть организм реагирует диметилприптаминовой лихорадкой. Эзотерический пиздёж, мистические откровения, бог, стёртый в белый порошок; может быть, и сейчас этот пляж и чужая голова у неё на груди — индуцированное сновидение. Сожми глаза сильнее — и всё растворится в следующей фазе сна. Карла не понимает, как узнать, что происходит на самом деле.

— Скольких людей ты убил?
Она уже задавала Лестеру этот вопрос — он пожал плечами, вернее, вообще ничего не сделал и не ответил, и Карла тогда подумала о том, что это число к нему ближе, чем любой нож, а точность определена вплоть до сотых (отрезал кусок плоти — считай, умертвил на 0,05 процента).

Сколько стоит это убийство. Скольких ты убил. Сколько раз убивал отца. Всё, что возбуждало и представляло собой интерес, превращается в цифры. Если бы Карла могла выблевать своё оскорбление, Лестер бы увидел, что она ничего не ела на ужин. Желчь жжёт горло.

— Ирония в том, что сейчас единственный — и первый — момент, когда у тебя был хоть какой-то шанс.
Ты падальщик, хочет добавить она. Мусор. Гниющая плоть. Трус.
— Часто потом будешь думать о том, насколько ты был слабее?

Умирать не хочется. Застывший ужас можно собирать с её губ вместе со слюной, запекающейся корочкой в обоих уголках рта. Не от твоей руки, думает Карла. Не так. Мы должны были ходить по краю, резать об него ноги, рассказывать о мерзком и давить злость; потом Озборн бы умер, и мы могли бы больше никогда не видеться. Воспоминания об этом никогда бы не протёрлись, сколько ни надевай их на свою голову.

— Я часто раз думала думала о том, как тебя убиваю. Для отравления ты мне слишком нравился.
Я тебе, выходит, не нравлюсь, хочет спросить Карла. Обидно.
Солнце вгрызается в глаза, режет веки, но она всё равно уже практически ничего не видит.

crushed and filled with all I found
underneath and inside.

0

7

гроссоверцы очень ждут:

— war and peace modern au
https://i.imgur.com/lSYdIus.png
каст войны и мира

модерн!ау: до конца 2010х в россии сохраняется монархия, но вот престарелая царица анна алексеевна умирает, оставляя после себя лишь малолетнего наследника. империя, ослабленная за время правления анны алексеевны и не имеющая надежды на сильного правителя, начинает медленно разрушаться. в восточной части страны то и дело вспыхивают восстания за независимость, на востоке назревает угроза со стороны японии, а высокое общество в москве и петербурге ведет душеспасительные разговоры и снаряжает братьев, сыновей и возлюбленных на войну. сначала гражданскую, а потом и новую руссско-японскую, вспыхнувшую в маньчжурии.


дополнительно:
мы чутка переписали историю россии и играем современность, сохранившую монархический строй, эстетику начала двадцатого века, но новые проблемы.
что есть у нас: борьба за власть, столкновения знатных родов, разваливающаяся империя, революция, восстания, война. канонические персонажи, неканонические персонажи. канонические отношения, неканонические отношения. хочется взять у толстого персонажей с шикарным потенциалом, убрать все то, что нам не нравится (толстого, собственно) и раскрутить историю в новой интерпретации.
можно лезть в экшон, а можно чисто отношения в сеттинге играть, ю ноу.

если вы не перечитывали войну и мир со школы и/или только смотрели какую-нибудь экранизацию — ничего страшного! все, что надо, я перескажу, нагуглим, вспомним, додумаем.

пожалуйста, приходите с примером поста. свои тексты я также с радостью предоставлю. если идей нет, но хочется - не страшно, я подхвачу.

Отредактировано pr (2020-11-27 17:31:43)

0

8

бастинда в поиске:

— tales —
https://i.ibb.co/GT96TMs/still.png
прототип: toby kebbell or nwm;

winged monkey [летучая обезьяна]
сказочный идиот, самые ловкие руки волшебной страны;
почти что умная мартышка, но слишком вредная мартышка, так что разжалован;
нахлебник, посыльный за водкой и сигаретами

Золотая Шапка давно профукана. Утратила свою власть над полчищем Летучих Обезьян она еще до этого.
Что тебя держит рядом? Жалость? Вредность? Тупая, бессмысленная привычка? У тебя было так много шансов доказать, что ты хороший. Ты, черт побери, до встречи с Бастиндой таковым и был. Правильный - до зубовного скрежета, до судороги в ногах. Всегда знал, что есть добро, а есть зло. Только различать их не умел, велся на навязанные стереотипы. И по вине тех самых стереотипов из хорошей обезьянки стал тем еще злодеем.
Вредил - по указке. А потом - по желанию. Бил - всегда больно, всегда наотмашь. Крал - всегда все и сразу. Сначала переступал через себя - теперь переступаешь через других. Быть злодеем оказалось не сложно, даже весело. Но за бравадой, за ублюдской манерой поведения еще осталось что-то доброе. Что-то ломается каждый раз, когда нужно побыть плохим персонажем чьей-то истории.
Больше нет приказов - убей, укради, приведи. А ты все равно здесь. Все равно ждешь. Словно держишься за последнюю ниточку, связывающую с прошлым. А оно тебе нужно, скажи?


дополнительно:
у нас тут модерн ау и прочие прелести переосмысления детских книжек, так что хэдканоны-хэдканончики приветствуются с распростертыми объятиями;

сюжет с мартышкой задумывается не романтичный, а трагичный - бесить друг друга, сетовать на прошлое и настоящее, рыдать, бить кулаками в стену.
персонажа вижу с характером тяжелым - непережитые проблемы, тяжелое детство (деревянные игрушки прибитые к полу гвоздями). Бастинда для него - изначально фигура отрицательная, однако позже границы добра и зла размываются, злодейки становятся уставшими женщинами, а герои - назойливыми упырями.
идеи есть, идей много. многие из них построены на конфликте между ними, однако разойтись каждому по своим углам будет мешать тупость привязанность к личности и к прошлому.
внешность - меняема. детали - обсуждаемы. поэтому лучше позвать меня, дабы мы все обсудили, обмозговали, отполировали

пример игры;

Память – хищная птица, выклевывающая печень прикованному к скале. Она нападает каждый день, каждый раз в одно время – в сереющие сумерки, когда солнце целует горизонт, прячется за ним, оставляя людей стыдливо жаться к кострам – к спасительному огню. К карающему огню. Память клюет больно – рвется плоть под загнутым клювом, хлещет кровь на гречишный мед перьев. Хочется забыть, да никак не можется.

  Кагыр смотрит в огонь – в каждом камине, в каждом факеле, в каждой маленькой лучине для него полыхает Цинтра. Он вдыхает сизый дым костерка, а чувствует удушающую копоть, черную гарь, тлеющую плоть. Страшно быть близко к открытому пламени – в памяти оно жадно жрет дерево, лижет камень, кусает нещадно плоть. Не ласкает. Хлещет по щекам сухой, царапучей ладонью, и влажная кожа под шлемом разгорается стыдливым следом наказания. В треске поленьев ему слышатся крики и крики, и крики… И бешеный стук копыт. И хрип лошадей. И гул вышедшего из-под контроля огня.

  Он – черная-черная птица. Его крылья дрожат на ветру, блестят в рыжих всполохах. Его оперенье залито кровью – сковано буреющей, чернеющей ссохшейся коркой, слиплось намертво, не вымыть никогда до конца из него следы чужих смертей. Он летит сквозь битву, сквозь огонь, летит вперед, пробивая путь грудью. Он несет в когтях добычу. Несет серебристую ласточку, покрытую копотью, болью, кровью…

  Княжна Цирилла.

  Кагыру хочется спрятать лицо в плен крылатого шлема, обезличить себя, окошмарить себя – быть чьим-то немым холодным страхом проще, чем быть живым человеком. Хочется срастись плотью с вороненой сталью доспехов – не дать пробиться сквозь них чувствам, памяти, желаниям. Умелый воин, сильный рыцарь, слабый человек. Он взмахивает мечом – за ртутным отблеском клинка тянутся его страхи, ночные кошмары, жадные желания. Он прячет сталь в ножнах – густеет липкий холодный туман переживаний, сильнее становятся ночные кошмары.

  Цирилла.

  Лучше бы снились одни кошмары, лучше бы в памяти всегда исключительно полыхала Цинтра. Цинтра уже далеко, она лижет ночное небо алым заревом, она крадет черноту ночи, дабы оставить ее копотью на камнях. В его руках дрожащая ласточка. Маленькое тоненькое тело переполнено страхом, болью. Серебро оперения, – серебро волос, белизна кожи, – как отмыть его от ужасов умирающей в агонии Цинтры? Кагыр приводит в порядок свою трофейную добычу нещадно. О Боги! Его добыча – дитя, хрупкое, как хрусталь. Дитя, чистое, как алая-алая кровь. Дитя, острое, как Предназначение.

  Цири…

  Черный рыцарь вскакивает с постелей в холодном поту. Мокрые простыни, перьями сыпется  подушка. Предназначение вяжет прочными нитями, паутиной из стали и крови. Предназначение режет до крови, до плоти, до костей. Предназначение вскрывает череп, пронзает мозг раскаленной иглой тревожных снов. Белая-белая, словно призрак, бежит, летит ласточка от черных-черных рук злого рока. Как же много в ней страхов! Кагыр кусает пальцы, сбивает в кровь костяшки о холодные стены – чувство бессилия убивает. Еще сильнее убивает непонимание.

  Ласточка. Серебристое дитя. Становится острее. Злее. Сны с нею режут Кагыра еще больнее, режут по живому – по сердцу, оставляют пылающие следы на нем. Уже не ребенок. Расцветает на бедре красная роза. Распускает страшные влажные лепестки алый шрам на щеке. Белая-белая, словно смерть, уже не убегает – догоняет.

  Он уже не кусает руки, не обдирает их об камень – он стирает их до мозолей, до крови, гонится за ласточкой. Ее не догнать. Даже тогда, когда кажется, что протяни руку и коснешься – меч в быстрой, злой руке обрубает шанс на короткий разговор. В темноте, в беспамятстве расплывается жабья улыбка Лео Боннарта, растекается белыми чернилами образ княжны.

  Кагыр смотрит в огонь – Цинтра уже догорела. Догорел и он сам. Обуглились черные перья на шлеме, стали еще чернее вороные доспехи. Рыцарю страшно трогать свои раны, страшно закрывать глаза в ночи – боится осыпаться золой, пеплом, боится разлететься по ветру, по миру. Боится всю жизнь догонять призрак, к которому словно пса цепью привязало злое, насмешливое Предназначение.

  Синие глаза слезятся. От дыма, от жара, от света костра. От неверия в то, что он видит. Желанный и недостижимый образ перед глазами – морок, который сдует дыханием северного ветра.

  — Здравствуй, Цири, — приветствие само вываливается из пересохшего рта, потрескавшихся губ, он здоровался с ней каждую ночь в своих снах, он прощался с ней каждое утро в момент пробуждения. Приветствие падает тяжело, прямо под ноги ласточке, катится эхом в звонкой лесной тишине. Приветствию вторит треск костра. Снова в нем горит Цинтра.

0

9

неактуально;

цири в поиске:

— the witcher —
https://i.imgur.com/w2bW0iM.png
прототип: luke evans;

emhyr var emreis [эмгыр вар эмрейс]
белое пламя, пляшущее у вас дома и ещё на курганах врагов;
император нильфгаарда бывший, титул отца года делит с геральтом из ривии

[indent]  [indent] крошечной бедной родины

[indent]  [indent]  [indent] тусклые очаги

Всё кругом какое-то малозначимое; Эмгыру с детства хочется разорвать эту порочную вязь. Стать кем-то особенным. В этом ему помогает месть, смыкающаяся вокруг головы как лавровый венец, но всё равно цепью — над Нильфгаардом благодаря Эмгыру каждый день восходит солнце, и люди, воздевающие на него глаза, вспоминают о том, кому обязаны. Солнцем, возможностью существовать, кормить детей свежим хлебом — там, куда приходит Нильфгаард, устанавливается порядок. В бумагах всегда прозрачная ясность; проверить могут в любой момент.
За Эмгыром по пятам ходит странная пустота — говорит словами Вильгефорца, переодевается в знакомую бледную женщину, золото волос обращает дымчатым пеплом. Иногда солнце над головой затягивает тучами, чернота перебирается с неба в зрачки и на доспехи, а на пол проливается уже кровью — алый приторной сладостью живёт у Эмгыра под языком. Если он хочет чего-то сладкого, до рвоты и тошноты, то нужно только развернуться к солнцу спиной и прикрыть глаза: Бездна Седны раскрывается под ногами бурлящим синим океаном, который забирает у Эмгыра всё. Лицо Паветты стирается из памяти, а портретов у Эмгыра нет. Слабость в Нильфгаарде выкорчёвывают так, чтобы не осталось даже следа. Шрамы рубцуются и прижигаются, женщины потом целуют их, пачкают в крови пухлые некрасивые рты. У Эмгыра тоже есть женщина; он спрашивает её имя несколько раз, с настойчивым интересом вжимает в каменную кладку мягкое тело — ответа она не даёт. Если есть люди без имён, то такие ходят с Эмгыром по замку, ведут нильфгаардские войска в бой, переходят Яругу, насаживают на пики крестьянские тела. Хочешь долго воевать — изволь разобраться во всём. Эмгыр знает, как правильно пересчитать зерно, собранное как дань, и скольким можно пожертвовать из мнимого милосердия.
Шутка: пожертвовать здесь нельзя ничем. Особенно мешками с зерном. Армия у Эмгыра накормлена, чумазые лица вчерашних детей, оторванных от хнычущих матерей, отчищены до блеска. Грязь Эмгыр ненавидит сильнее пустоты; как тебя зовут, спрашивает он.
Она не отвечает.

[indent]  [indent]  [indent] робкое цветение

[indent] алычи по предгориям

Эмгыру нравится думать, что ему не оставили выбора; тогда отклоняться от курса приятнее, чем было бы, признай он, что всё случившееся — один сплошной выбор и есть. Выбор верить чужому вранью, отпустить дочь, целовать тень в синие, трупные губы, спрашивать у неё имя несколько раз в месяц, стабильно не получать ответа. Выбор позволять этот ответ не давать.
Эмгыру не снятся кошмары; во сне в уши забирается слепая чернота, а слепая потому, что глаз у неё совсем нет — не щурясь тянет к Эмгыру длинные руки, похожая на ведьмака, на Цириллу, — но на которую, Эмгыр точно не может сказать. Чернота тоже не отвечает. Потолок у него в комнате затянут тонкой золотой нитью, хотели вышить солнце но Эмгыр не позволил — потому что спит с пустотой и не хочет глядеть на неё на свету. Иногда глядит ей в спину — пока пустота гуляет по саду, нюхает ужасно пошлые розы, смаргивает с ресниц капли, так похожие на солнечный свет.
Эмгыр каждый раз уходит как только она оборачивается.

Привыкаешь ко всему, в том числе и к войне; в голове у Эмгыра имена, цифры — списки убитых, перечни затрат на финансовую компенсацию для семьи, на боеприпасы, от рук генералов воняет кровью, у Эмгыра она уже под веками и в волосах. Всё ещё сладкая, всё ещё нежелательно.
Между кровью и пустотой Эмгыр выбирает последнюю — ничего не спрашивает, закрывает рукой синий рот. Людям сложно находиться меж двух огней, а Эмгыр оказывается меж сотней; аристократия недовольна тем, что война всё никак не заканчивается, а Эмгыр недоволен цельными результатами. Можно было забрать больше, бросить несколько новых голов под ноги — крики предателей взбираются по сводам подземелий, выпадают из окон, разбиваются насмерть. Вызима — пустая, холодная, и Эмгыр позволяет себе хотеть вернуться домой.
Но солнце встаёт и над Вызимой, точно кто-то всё же вышил его, без позволения — и пришпилил к небосводу янтарную гладь. Получилось херово.

[indent]  [indent] девочки с выкрашенными

[indent]  [indent]  [indent] в серебро волосами

Дома Эмгыра ничего не ждёт. У пустоты глаза влажные, манеры идеальные — вызубрила всё до мелочей; где-то должно быть алое мясо, думает Эмгыр, горячее и живое, и запускает руки в её живот по локоть. Потом достаёт их и глядит на идеальную, дразнящую рассудок чистоту — холод скалит зубы, меж двух передних у него смешная щербинка. Эмгыр не скучает по жизни, потому что стоит выйти во двор — вступишь в жизнь в одно ровное мгновение, поглядишь на выкупанную в крови сталь, стаи одичавших собак, снующих близ домов без хорошей пищи. Их прогоняют палками, чтобы ушли в лес, сожрали тех, кто оказался слабым — у списков дезертиров почётное место на столе, на него Эмгыр даже не смотрит.

Иногда жалеет, что глаза вообще есть, что приходится смотреть — мог бы попросить во сне разучить, но у черноты не просят. Да и снов нет. Есть плохо вышитое солнце, портрет беглой дочери, горсть придворных, тоскливая пустота и пустота ещё одна — внешняя, с большими светлыми глазами. Если солнце вышила она, Эмгыр обещает наказать так, как ещё никогда не наказывал.

Как тебя зовут, спрашивает. И уходит сразу же.


дополнительно:
здравствуйте, батюшка! хочу вам сообщить, что в ожидании великого белого пламени с вражьих курганов замер весь наш каст — с радостью и в политику и в драму с вами поиграем. общего глобального сюжета нет, творим что в голову стукнет так что с чистой душой сможете воротить интриги и спокойно выйти на пенсию одновременно. с цири, как вы понимаете, точек пересечения достаточно, а всё остальное обговариваемо — приходите с примером текстов в личные сообщения, рада буду детали да хэдканоны обсудить https://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/82322.gif

пример игры;

Картинки воспоминаний лопаются перед глазами как мыльные пузыри — и ничего не оставляют после. Цири загребает их руками, но ловит одну пустоту. Ничто здесь ей не подчиняется. Люди, которые давно умерли, приходят сами, тянут тощие руки, хватают за запястья — так крепко, что хочется закричать. Цири прогрызает наволочку, пачкает слюной краешек подушки; одеяло хлипкое, рваное, тесно зажато между бёдрами. Подушку хочется обнимать, а получается только отбрасывать — нежность Цири обрубает на корню, состояние комфорта кажется ей опасным. Сон (здоровый, хищный) приходит в комнату и садится рядом, гладит по волосам — вплетает в пепел естественную седину, но она почти незаметна. Серый Цири носит в себе с рождения; серый, зелёный и чёрный — каждому хватает места, они делят её точно на три куска.

и в принципе оставили нас так
сказали разбирайтесь как хотите

Первый раз Цири видит рыцаря в шлеме с чёрными птичьими крыльями в далёком детстве; она смотрит как огонь, отбирающий жизнь у Цинтры, целует его в бледные губы, гладит по тёмным, виднеющимся из-под забрала волосам. Лицо — юношеское, худое и испуганное, запоминается так же остро как и всё остальное, — когда Цири рассеивает кошмар клинком и оказывается не в силах добить.
Смогла бы сейчас? Да. Только нет больше необходимости.
Образ рыцаря распадается и смазывается, но не уходит; только всё в нём теперь спутанное — смерть в серебристых зрачках, а иногда он совсем без шлема и Цири пытается читать по губам. Как его звали?
Ты убийца шепчет ей безымянный рыцарь и сон, сидящий на самом краю кровати, сдавливает Цири в объятиях. Она трепыхается, ворочается, вздрагивает, словно ищет что-то меж простыней.
Не находит, конечно. Лошадиный гомон, перестук копыт и недовольное, усталое фырканье — всё уносится прочь с рассветом, Цири остаётся совсем одна. Без одеяла, подушки, со свинцовой усталостью в теле и глухой болью в веках. Кто-то натолкал в глаза песка, красное на зелёном — некрасиво. Цири не смотрит на себя в мутные, крестьянские зеркала. Тошно смотреть.

Она вспоминает имя уже у костра, в глухом лесу — рукам жарко, а остальному телу холодно; Цири заворачивается в плащ, отодвигается подальше от языков пламени. Кагыр вертит она на языке — из уст вырывается только глухое сипение. В последний раз Цири разговаривала с кметом, снимала комнату; это было неделю назад. Уехала она тогда без предупреждения, деньги рассыпала по деревянной столешнице. Медные монеты, крохотные, почти ничего не стоящие в этом мире; такими закрывали глаза трупам и небрежно бросали нищим в глиняные миски, как подаяние.
Сон в этот раз приходит неожиданно, подкрадывается с далёкой опушки и не издаёт ни шороха, ступая по свежеопавшим листьям, не попадает ногой ни в единую лисью нору. Во сне Цири бежит — сперва от кого-то, а позже следом. Во сне у неё у самой есть красивый шлем. Доспехи обнимают тело как вторая кожа — чёрные, похожие на беззвездную ночь в новолуние; все прячутся по домам, шикают на детей. Цири проезжает города и деревни, ищет кого-то глазами.
Выходи смеётся над ней Предназначение. Игриво улыбается мальчик, имя которого она снова забыла. Выходи, догоняй, всадница. У тебя глаза как звёздочки.
Когда-то Цири говорили об этом единороги — память подковыривает нужные фрагменты и вытаскивает их на поверхность. Все, кроме имени.

Перемещается Цири с рассветом.

вот вам четыре способа питаться
сырым горячим жареным живым

Каждый раз по миру словно проходит дрожь — тонкая, едва различимая; Спираль вздрагивает, пропуская беглянку, и Цири жадно втягивает носом воздух. Хочется припасть к земле, выпачкать в ней руки. Дома у Цири нет, но родной мир всё ещё пахнет как дом. Когда-то по нему ходила босиком бабушка, именно в нём Геральт впервые поцеловал Йеннифэр, а Цири научилась убивать.

Во всём, что ей дорого, сильнее всего ощущается смерть. Проступают её нечёткие контуры, зеленью и темнотой загораются глаза. Много лет назад Лара Доррен ступила на эти земли, отвернувшись от всего, что раньше казалось важным. Лара проебала всё добровольно, а у Цири всё отобрали. Справедливо будет забрать что-то у Лары, но Цири уже сделала это — забрала ген. Магия проросла в ней, распустилась алыми соцветиями. Магию Цири держала в голове и в руках, целовала в губы, баюкала как ребёнка.
Магия привела Цири сюда.

вот вам десяток способов убиться
и очень много способов убить
и вышли

Пахнет дымом; Цири тянет его носом, чуть приоткрывает губы, словно хочет попробовать и на вкус. Вечерний лес обступает её кругом, смыкается плотным кольцом у запястьев, тащит за собой. Ступает Цири как заворожённая — может и хочет остановиться, но неспособна. Ветви деревьев напоминают птичьи крылья на нильфгаардских шлемах, обнажённых пальцев касаются почти что интимно. Цири неловко без перчаток, неловко в близком присутствии кого-то иного; нужно вспомнить ещё, как говорить, как смотреть, как держать расстояние.
Память услужливо подбрасывает варианты, словно дрова в костёр — но всё не те, путанные и рваные. Смерть дышит ей в ухо и дыхание у неё горячее и сухое, падает тёмной золой под ноги. Цири умеет тихо ходить, и незаметно замирать тоже умеет — в стороне, не заходя в неровную полосу света, отбрасывая кривую, дурацкую тень.
Похожа ли она на дерево? На ночь, пришедшую отогреться? В конце концов, точно должна быть похожа на смерть.

— Кагыр, — тихо шелестит голос, и говорить — это всегда самое сложное. Дыхание сбивается на самом конце слова, проглатывает его, горькое и глухое.
— Здравствуй.

Лес за спиной Цири — стена, лес впереди — ров. Она ютится на краешке, осторожно воздевает руку к костру. Улыбнулась бы, но забыла, как.

Отредактировано pr (2020-11-27 17:31:57)

0

10

натанос в поиске:

— warcraft —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1090/430047.gif
прототип: личико подберем;

lianna brimstone [menethil] [лианна бримстоун (менетил)]
бастард и последняя живая наследница Лордерона, обычный человечек

[indent] Малютка Лианна не нужна никому в этом мире, а кому бы и сподобилась - те уже в могиле лежат. Уж точно не своей загульной мамочке, не так ли? Ей куда как важней было, что скажет ее строгий отец-король, нежели жизнь доченьки, которую она понесла от обычного солдата их регулярной армии и на которого в итоге и сплавили пищащий сверток, да отправили куда подальше от дворца. "До лучших времен" - говорили они и мечтали, чтобы ты, котенок, растворилась в небытие, вместе со своим отцом, покусившимся на святое. Бастарды они такие, да, никому ненужный продукт пары веселых ночей и ворох последствий с головной болью в придачу. Хотя откуда тебе знать, твой папочка тебя от этого знания оберегал, такой добрый и заботливый, не так ли? Как же, должно быть, ты его любила и как тебе грустно было, когда в итоге все же потеряла. Не сразу, конечно, вовсе нет, он сумел защитить тебя от нашествия Плети, от ужасов катаклизма, от народных волнений и очередной войны, которую Альянс и Орда устраивают от скуки, а вот от Легиона уже не смог, пришлось его похоронить и резко повзрослеть, стать самостоятельной, ведь у твоей мамочки появилось много неотложных и важных дел, намного важней, чем ее родная дочь и она счастливо ускакала в свое жречество, оставив тебя одну с тяжелым грузом осознания того, кто ты есть.
[indent] А ты, котенок, Менетил, настоящая, мать ее, принцесса, единственная наследница трона Лордерона, который сейчас лежит в руинах и по его землям бегают ходячие мертвецы, бьют себя пяткой в грудь и кричал "Лок’тар огар" не желая даже вспоминать, что с живыми имели что-то общее. Ты носительница самой ненавистной фамилии, твой родной дядя самый ненавидимый ублюдок на любом континенте, как думаешь, сколько народу решит на тебе отыграться за все, что сделал Артас? Ты хоть представляешь, в какой ты заднице, котенок? Ты думаешь, никто не копает под не_мертвую Калию Менетил, например, какой-нибудь Алый орден, которому твое существование как кость поперек горла? Ты им все планы рушишь, милая, тебя проще убить и прикопать в лесу, стереть тебя, как пятно с меча, и никто не узнает о том, что вообще такая существовала. И ведь они даже не одни такие существуют, в какой уголок земли не сунься - кругом западня и смерть неизбежная.
[indent] Но не волнуйся, котенок, я тебя защищу. Да, возможно выгляжу я не так свежо, как все эти живые ребятки, но и у тебя выбора особо так нет. А все потому, что ты такая же, как и мы - отвергнутая. ОТРЕКШАЯСЯ. Нам для этого пришлось умереть и возродиться, тебе же просто на свет появиться бастардом; мы тебя понимаем, лучше, чем кто бы то ни было еще. Ты для нас не пустое место и не помеха, не приложение к своей загульной мамашке, которая себе уже другого нашла, не успели вы и отца похоронить. Доверься мне, малютка Менетил, я научу тебя бороться, я покажу тебе, как наказать всех тех, кто хотел сделать тебе больно. Я помогу тебе отомстить...


дополнительно:
С вами Натанос и его охуительные истории.
У нас тут намечается сюжетец со скандалами, интригами, расследованиями и немножечко с резней. А еще мы тут наиграли достаточно много и устроили настоящий альтернативный варик с блекджеком и стеклом. Наша история начинается с того, что Сильвана Орду и пост вождя покидать не собирается, то бишь в данный момент она все еще номинальный правитель земель Лордерона... ну как, в ходе военных действий эти земли были отбиты и сейчас под контролем Альянса, как и низина Арати, которые пришлось уступить в угоду заключения союза, но вы же помните, что сказал король-львенок? Да-да, Лордерон принадлежит Менетилам, он отдаст эти земли по праву крови, а кто у нас тут единственный живой наследник трона? Чуете куда веду?
Сейчас между Ордой и Альянсом мир, ресурсы истощены, воевать вновь нельзя, а земли возвращать надо и вот тут на сцену выходит бюрократия и Натанос, которому поручили вернуть Лордерон обратно, а он в свою очередь находит малютку-Менетил и переманивает к себе. Конечно же он использует девочку, которой сейчас примерно 15-17 лет от роду, ее подростковый максимализм, вполне удачно настраивает против загульной Калии, которая очень часто бросала свою семью и вот теперь опять, вспомнив о своем "королевском" долге решила поиграть в политику и получила стрелу куда надо, становясь ходячим трупом. В общем у Натаноса много рычагов давления, начиная от не особо теплых отношений между матерью и дочерью (а они явно такие, ибо какой ребенок смирится с тем, что мама их вечно кидает и убегает по "важным" делам), обещания защиты (очень многие хотят убить тех, у кого в строчке [фамилия] стоит Менетил, да-да, тот же Алый орден, приходите, я покидаю вам очень классные листовки, которые они оставляют в Тирисфальских лесах, добавьте к этому ШРУ, которые явно не хотят отдавать отвоеванные земли обратно, король у нас, конечно, добрый, но не тупой и куда ветер дует чует), обещания силы (Натанос не зря считается самым лучшим учителем, он долгие годы из рукожопных оболтусов делал настоящих героев, любили они его методы или нет - все признавали, что этот мертвый хуй самый эффективный ментор для будущих машин для убийств), ну и конечно обещаний, что только здесь малютка будет счастлива и только тут она по-настоящему нужна.
Плюс младшОй-Менетил в том, что она существует, она вполне так твердая и заверенная часть канона, но при этом все еще где-то в тени и развить ее можно так, как хочется игроку, она может стать из "ну она там крч где-то неизвестно где, да и срать на нее" от близзов, до важного персонажа, который реально имеет вес на политической арене.
В общем приходите, мы тут с тетей Сильваной будем совращать печеньками, а добрый король обещает тянуть одеяло на светлую сторону, веселуха да и только! Стучитесь к дяде-Натаносу в личку, я вам еще много охуительных историй расскажу и покажу, а заодно поболтаем, может вы ее видите как-то по своему, тоже вариант.

пример игры;

Его колотит, словно в горячке, тонкие сероватые пальцы трясутся и, Тьма со всем, он не хочет думать в чем именно они испачканы. Он смотрит на лицо Сильваны и словно бы не узнает — она другая, абсолютно другая; да, лицо все так же прекрасно, тонкое, очерченное, пусть в тенях этих резкое, отличающееся далеко нездоровым цветом кожи и глаза ее рубиновые, а не голубым сиянием солнечного источника наполненные. Но дело не только в этом — голос, словно из могилы кто-то вещает. Это не тот голос, что звал его раньше, при свете дня или в ночи, это голос сломленный, надломленный и ему невыносимо смотреть на такую на нее намного сильнее, чем на собственные руки.

— Не надо... — ее рука касается щеки и Натанос в ужасе осознает что ничего не чувствует. Нет той теплоты, что раньше жаром куда-то вниз ухала, нет нежности прикосновений, словно холодное что-то перехватило, сдавило, да так и оставило, он лишь только рот открывает, пытаясь дышать, делая вид, что дышит, сглатывая горький ком.

— Нежить... — Натаносу кажется, что сглохло все, а может и правда в этом краю больше живности шумной нет, у него словно уши забиты. — Нежить... — Он повторяет словно заведенный, словко попугай какого-нибудь засранца из Пиратской бухты, который решил сунуться дальше на север в поисках нечестной работки. У него в голове это не укладывается, как не утрамбовывай, как не пытайся впихнуть.

Он был мертв. А сейчас он... нежив.

— Нет. — Он отстраняется, в ужасе, в сожалении, в стыде. Ему стыдно перед командиром, что таким его нашла, что ради него весь этот путь проделала. Ему стыдно, что он мало того, что свой долг не выполнил, не смог защитить ее, прямую свою работу делая, так еще и после смерти служил... мальчишке. Он служил мальчишке. Да, Натанос был подданным Лордерона, но до короля и его мелкого отпрыска ему не было никакого дела, как и им собственно до какого-то обедневшего следопыта с самой окраины — это казалось честным. И гадким одновременно, что в конечном итоге его призвали к служению своей короны насильным способом. — Нет... — Он опускает взгляд вниз и видит изломанный труп лошади — ноги передние переломаны, кости торчат, на исхудавшей от изнеможения морде дичайший ужас, а стеклянные глаза в пасмурно-грязное небо направлены и отражают в себе густые желтые облака; в животе дыра, из которой внутренности вывалились прямо на землю, вокруг которых мухи дикой черной стаей собрались и следы зубов — человеческих зубов — Натанос в ужасе руки свои поднимает и осознает ЧТО он делал, пока его не окликнули. Во рту вкус гнили, вкус свернувшейся крови. — Нет... — Он оборачивается к Сильване. Зачем... зачем она пришла сюда? Зачем вырвала из этого коматозного состояния? Что это за пытка, что за издевательство. Он делает шаг назад и еще один, а затем еще, разворачиваясь. В голове лишь одно — убежать, забиться в самую темную щель и выть там раненным и издыхающим зверем в надежде, что кто-нибудь его пожалеет и наконец прикончит. Ноги не слушаются и он опирается на руки, тонкие и ломкие, на четвереньках бежать оказывается намного быстрее, худая спина выгибается, позвоночник хрустит и ломается, хотя какая разница.

Под руками мутное, липкое, Натанос осознает, что к озеру прибежал. То глубокое, темноватое, что в его воспоминаниях по берегу осокой везде поросло, сейчас голым было, вдоль выжженной земли, а на кромке воды разлилось черное и склизкое масло, что поверхность в зеркало преображало. Он аккуратно к нему подходит, словно к дикому зверю, которое следует приручить. Он вообще дикое приручать не особо любил, к чему волю свободного ломать, куда как лучше с младенчества взрастить, выходить, чтобы лицо твое на всю оставшуюся жизнь отпечаталось не жестокими побоями и муштрой, а привязкой, привычкой. Он на колени на берегу опускается, склоняясь вниз.

На него смотрит нечто, чьи щеки давно ввалились, обтягивая свисающую челюсть, которую уже ничто не держит, обнажая зубы черные, меж которых застряло подгнивающее мясо и черная кровь по рту и наполовину вылезшей бороде сочится. Глаза белесые абсолютно, мутные, как у трупа — да он и есть труп — смотрят прямо в воду. Волосы тоже вылезли, а остатки их серо-седыми стали, это можно было проглядеть там, где грязи на них не прилипло и крови.

На него смотрело чудовище. На него смотрел он сам.

Натанос ревет диким воем, так псы в псарне воют, когда одного из своих теряют, долго, протяжно, он руками в воду забирается, и пальцами цепляя, грязной водой с себя пытаясь смыть все то, что на нем налипло, головой прямо в мутную воду опускаясь и растирая до изнеможения. Плевать, что вода грязная, что на ней запах масла горючего, лишь бы отмыться от этого кошмара. Он не выдерживает, бьет руками по воде, по отражению, что в нем все никак не хочет растворяться и верить не хочет. Колотит, словно своего самого злейшего врага, злобное существо, жуткого монстра. Таких монстров он по шкафам Стефана искал поздно вечером, когда мальчик спать боялся в темноте одному оставаться; ему бы рыкнуть что-то из разряда, что рыцари ничего не боятся, да и он не должен, но вместо этого лез в шкаф невидимого врага прогонять и потом как герой вылезать обратно. Он отослал Стефана к дальним родственникам, когда вся эта шумиха со странной паникой после возвращения Артаса началась и ему оставалось лишь надеяться, что брата вывезли раньше, чем...

Пожалуйста, только не так.

Он не слышал шагов, но знал, что она здесь, смотрит на него, наблюдает и ждет. Он горбится, худые лопатки словно обломанные крылья на серой гнилой коже, а позвоночник пиками острыми. Какой же он сейчас отвратительный, какой же он сейчас жалкий...

— Сильвана... убей меня. — Это прозвучало так... логично. Мертвым место в земле, мертвые не должны ходить так, не должны делать то, что делал он. Это природе противно, это отвратно Свету, хотя хрен с ним со Светом, он в него никогда не верил — это отвратно ему и скорее всего отвратно и ей тоже. — Куда меня забирать... разве что в могилу. Такому отродью только место в могиле... Хотя ладно, нахрен могилу, так на земле прогнию. Нельзя тебе на это... на такое смотреть. Убей...

0

11

зейн в поиске:

— borderlands —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/84/7a/2/867852.png
прототип: без вайтвошинга - остальное на ваш вкус!

amara [амара]
сирена (наступи на меня), волтхантерка (пожалуйста), защитница угнетенных (умоляю)

заходит зейн как-то в бар, а мокси ему говорит...

история, в общем, такая: зейн об амаре знает чуть больше, чем нихуя, да и она о нем, скажем, примерно столько же. зейн - ненадежный рассказчик: о себе говорит слишком много и в то же время не говорит ничего. его злоебучую рожу узнают в каждой дыре галактики, к легионам культистов, от которых и без того волтхантерам хватало проблем, прибавляются еще разного помолу враги, желающие убить лично зейна. амара смотрит на весь этот цирк сначала с весельем, а потом весело быть перестает - и начинает казаться скучным. у нас так много общего - выдает ей зейн, но из общего амара вычленяет только большую полумаргинальную семью и любовь помахать кулаками.

все детство она провела, стараясь помочь сестрам и матери не сдохнуть с голоду, всю юность - выбивая в индийских трущобах дерьмо из плохих парней. сирены обычно пытаются скрыть собственную природу, чтобы не быть освежеванными или проданными большим корпоративным дядям, но амара, скорее всего, никогда понятия не имела, сколько стоит ее голова. зейн смотрит на ее восемь рук, на шрамы, разбросанные по всему телу, и щурится: о чем думаешь, старый хрен? — выходи за меня? — ughhh (думает зейн, две трети жизни проработавший агентом во всех военных корпорациях галактики, о том, что не понимает, каким чудом ее до сих пор не поймали).

амара у себя на родине - что-то вроде местной супергероини: защищала слабых, помогала бедным, восстанавливала справедливость, оставляла автографы маркером у девок на сиськах и кулаками у мужиков на передних зубах. а потом, как это часто происходит с сиренами, случилась пандора. не то, чтобы она заметила большую разницу между трущобами, с которых ушла в попытках прокормить свои бесконечно голодные амбиции, и разъебаннными бараками пандорских психов, но вот она на пандоре, и она начинает думать: что меня ждет в конце? в конце, конечно, не ждет ничего, кроме нескольких убитых друзей, психологических травм, кучи межпланетных перелетов и накопленной усталости. в конце не оказывается даже писем от родных - семья то ли не знала, куда их отправить, то ли просто пытается дальше жить без нее. мокси в конце этого охуительного пути нальет им с зейном пару-другую шотов, скажет: вы еще не всех потеряли, девочки. зейн не поймет, как сказанное трактовать, и найдет в этом что-то едкое - ты, мол, не все проебал, поднажми и проеби остальное. амара - сожмет кулаки и зубы и уйдет к себе в комнату. там, в отличии от некоторых, разумеется, найдет в себе силы защищать до победного тех, ради кого ей было бы не жаль сдохнуть (ну что, сладкий, ты все еще веришь в то, что у вас много общего?).


дополнительно:

МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА, МЕЛЬНИЦЕЙ
пейринг или не пейринг - не принципиально совершенно! положа руку на сердце, мне не хочется портить девочке жизнь (зейн долбоеб и безответственный мудак, он амару тупо не заслуживает, и, бога ради, давайте признаем, что посвятить свое сердце одному подростку пятидесяти лет - не тот вид благотворительности, который она нашла бы осмысленным). если вам захочется поиграть гетерастию, которая явно не имеет никаких прав, я постараюсь воспитать это животное и не проебаться, но ничего не обещаю! в остальном: вижу абсолютно лучшую динамику, много кринжа (со стороны зейна), смехуечков и движа. драму, разумеется, тоже могу развести изи. либидо обещаю держать под контролем.

👉👈 в письме сойтись будет важным: я одинокий, но гордый! а если серьезно, то, полагаю, никому не будет прикольно, если вдруг выяснится, что кому-то из нас не зайдут чужие тексты. на контакт я иду легко и охотно, так что не бойтесь стучаться.

пример игры;

что на самом деле привело тебя в dedsec? - гораций был самым здравомыслящим из всех них. задавал нужные вопросы, подчеркивал важные нюансы, беспокоился о деталях. маркусу нравилось считать себя одним из тех, про кого говорят "жил быстро, умер молодым". но умер у них пока только гораций, да и жил он, в общем, не очень быстро - и это, блядь, заставляло маркуса скрипеть зубами. в основном, конечно, от чувства вины. в сухом остатке - от злости и тупости произошедшего. об этом, наверное, стоило нормально поговорить. как-нибудь. с кем-нибудь. каждый раз попытки в такое, разумеется, заканчивались дебильными шутками, мемами, пьяными идиотскими поступками. кодов рефлексии в dedsec никто не писал - все держались на скриптах юношеского максимализма, тупорылого оптимизма и адреналиновой зависимости.

ситара говорит ему что-то про самовыражение, про революцию, и она больна своими идеями, как больны ими люди, убежденные в том, что умирают за правду. что на самом деле привело тебя в dedsec? - гораций больше не спрашивает, гораций уже, в общем, просто не в той кондиции, чтобы беспокоиться о нюансах. но маркус все еще здесь, и он задает этот вопрос себе сам. ответа на него, разумеется, не находит.

это, на самом деле, было проще, чем ему бы хотелось думать. убери пару-тройку стильных, но бесполезных баннеров с интерфейса, сократи вдвое код, вырезав из него выебоны, перестань изводить тонну бумаги на граффити и ограничься одним несчастным баллончиком краски, вместо 3D-печати используй натуралку, прежде, чем бороться с системой - попробуй ее для начала понять. ренч ловит удары ебальником, ренч кусает губы, ренч тихонечко стонет, стараясь не зареветь. ренч без маски, которому в лицо пихают подошвы ботинок псы фбр - вот, что они получают на выходе. и смотреть на это, разумеется, очень больно. маркус скрипит зубами, бьет себя по щекам. потом выходит к ребятам в dedsec и оптимистично отхаркивает что-то про то, что у них все схвачено. ловит ошарашенные взгляды, застревающие в чужих глотках возражения, подмигивает:

watch me, fellas :^)   15:32

  wait                                                15:32

  wHAT                                              15:32

маркус в этой сказке блядский герой, о котором мир никогда не просил. он все разрулит. что ему эта ваша система, если у него такой большой член и проебанная в нулину связь с реальностью. это просто: рисковать всем легче легкого, когда у тебя нихуя нет. так все же - что привело тебя в dedsec, а?

ему бы хотелось выглядеть крутым и ярким. чтобы смотрели и лайки ставили. чтобы рвало комменты, репосты ебошило и счетчик подписчиков пробивал лимит. он, в общем, именно в этом и преуспел. когда красиво трахнул московского гамбита, когда флексанул перед штабом фбр, когда обоссал сервера ctOS - когда сделал кучу других идиотских вещей, не думая о последствиях. когда, в конце концов, не смог спасти горация. и когда - браво, долбоеб! - спас ренча. все это было красиво. размашисто. говорило о себе. самоцель выебнуться - достигнута. система между тем вальяжно растягивается на кожаном диване и закуривает сигару стоимостью с бюджет всех противоборствующих ей вместе взятых. ренч расставляет жучки в квартире лучшего друга и читает все его переписки. маркус смывает с лица клоунский грим. фбр аплодирует.

- ну ты и крыса, - можно было бы, конечно, не выбивать дверь с ноги, - что, продал жопу этим уебкам, да? - можно было бы думать башкой прежде, чем доставать ствол и целиться в лучшего друга, - и нас тоже? два по цене одного, так что ли? - можно было бы, в общем, в качестве разнообразия хоть немного одуплять реальность, в которой существуешь, - мать твою! - но маркус уже давно даже себя самого не чувствует, - я же тебе, сука, верил.

0

12

наташа в поиске:

— marvel —
https://i.ibb.co/S7w092N/b85166dd922e9f7c64f3c96ca8f15f93.gif
прототип: sebastian stan;

james buchanan "bucky" barnes [джеймс бьюкенен "баки" барнс]
солдат/наемник, человек

“Во времена холодной войны существовала одна теория: один солдат в нужном месте в нужное время с нужными навыками может быть эффективнее целой армии”

хвала отчаявшимся, если бы не мы,
то кто бы здесь работал на контрасте

Джеймс Бьюкенен “Баки” Барнс - боксер, боец, герой войны, лучшее оружие Гидры, Зимний солдат, убийца, преподаватель Академии Красной комнаты. Человек без памяти. Человек без прошлого.

Человек со слишком богатым прошлым. Таким, что лучше не помнить.

На войне не бывает не раненых солдат. Ты ранен, солдат? Руку можно заменить бионической, в мозг вставить импланты, в сердце... Сердце лишь мышца, что качает кровь. Много крови, ты по щиколотку в ней, по колено, по пояс. Руки в крови - это не аллегория.

мы городские сумрачные власти,
любимые наместники зимы

Анабиоз - и жизнь солдата начинается с нуля. Гидра стирает память, Гидра упраздняет мораль, Гидра уничтожает личность, Гидра убивает…

Помнишь мальчишку, которого спас от хулиганов, с которым возвращался домой в кузове рефрижератора, потому что вы просрали все деньги? Который держался за твое плечо на похоронах матери? Которому ты обещал быть вместе до конца?

Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет.

Помнишь рыжеволосую девушку, которую учил драться, жестко и безжалостно, ведь в Красной комнате выживают лишь жесткие и безжалостные? Ту, к которой пробирался по ночам тайком? Ту, с которой вы не должны были быть вместе? Она всегда любила тебя больше.

Печь. Девять. Добросердечный. Возвращение на Родину.

Помнишь их всех? Тех, кто стал твоей целью - их лица, имена - или они так и остались номерами приказов на уничтожение, для выполнения которых все средства хороши, солдат…

Один. Грузовой вагон.

R e l o a d i n g…

“Меня с детства учили убивать и раз за разом посылали в бой. Меня взрывали, замораживали, промывали мне мозги и заставляли работать на врага, пока все, кого я когда-либо знал, старели, забывали обо мне и умирали”

отчаянье, плоди неуязвимых
мы доблестное воинство твое


дополнительно:
Хотелось бы видеть сильного персонажа, поломанного, но не сломленного, прошедшего через ад, а потому знающего цену настоящему.
Джеймса ждет большой каст, но особенно будут рады Стив и Наташа. Для тебя у нас много интересной движухи: кровавые флэшбеки, полушпионские сюжеты другой войны, отыгрыши по комиксным аркам, военные истории и, конечно, до хрена стекла (ну, а зачем еще мы все тут собрались).

пример игры;

Можно вытащить Стива Роджерса из Америки, но не Америку из Стива Роджерса. Можно делать, что угодно, но этот солдат не покинет службу, даже если умрет, как, собственно, уже было — капитан Америка геройски погиб и на 70 лет стал бессменным оружием добра.
Но сейчас перед ней не капитан, а обычный парень Стивен Роджерс, потерянный герой, который не знает, чего хочет. Отними у него Америку и что останется? О нет, эти двое вцепились друг в друга клещами — не оторвать.

Наташа открывает вторую бутылку и садится прямо на траву рядом с мотоциклом. После терпкого пряного виски джин обжигает горечью и хвойным запахом. Наташа кашляет и делает еще глоток. Они так и пьют без закуски, ощущая вкус и минутное, тут же проходящее опьянение. Но пьяным немного легче говорить, и она перемежает слова с глотками.
Стив Роджерс патологически честен, и иногда это убивает. Старк как-то назвал ее двуличной дрянью, и был прав, пожалуй, они со Стивом полные противоположности. И это было бы смешно, но почему-то совсем нет.

— Спроси у кого угодно, что он на самом деле хочет, и он вместо этого станет рассказывать тебе, чего он не хочет, — Наташа смотрит на Стива снизу вверх. — Здесь нет быстрых решений или секретных способов — нажал кнопку, получил результат. Мы до сих пор блуждаем в темноте, когда дело доходит до самих себя, и каждый сам придумывает себе какой-то смысл.

Легко ли сделать из человека символ? Проще простого на самом деле, сейчас достаточно армии маркетологов, формирующих общественное мнение. Сложнее, если символ все еще не может перестать быть человеком. Человеческое в нем кусается и царапается, вылезая в самый неподходящий момент, мучает по ночам, бьется и вырывается. Это чертовски неудобный символ, который вдруг отказывается сиять начищенной бляхой, говорить пафосные речи, который лезет с ненужными вопросами. Который наконец стоит совершенно опустошенный и вновь протрезвевший на берегу реки и не знает, чего он хочет.

— Тот, кого ты оставил там, Стив, тоже теперь здесь, — говорит она тихо.

Вспоминать о Зимнем все равно что загонять себе под ногти острые иглы. Что ты чувствуешь, когда лучший друг стреляет в тебя? Что ты чувствуешь, когда человек, которого ты любила, стреляет в тебя?
Н и х е р а
Ни хера ты не чувствуешь. Ты валяешься в грязи, истекая кровью, и думаешь о том, что лучше бы он тебя убил. Перестать существовать — это выглядит охренительно привлекательной идеей. Потому что твое дурацкое прошлое настигает тебя зверем и опрокидывает на обе лопатки, смеясь и скалясь, с его клыков капает свежая кровь — твоя кровь — и у тебя нет сил на сопротивление.

система выполнила недопустимое действие и будет закрыта

Потому что в глазах Зимнего глубокая пропасть и пустота, и ты просыпаешься по ночам от этого холодного равнодушного взгляда, комкаешь влажную подушку, сбиваешь простыни, выходишь на кухню выпить воды, и зубы стучат о край стакана.

Стив — это ее ходячая совесть, он никогда не оставит Баки, найдет, вытащит, эти солдаты своих не бросают. Сама она не может похвастаться таким упорством — мысли о Зимнем она задвинула в самый темный угол, навесив огромный замок, поклявшись себе никогда к этому не возвращаться. И вот теперь замки рухнули и все то, неприглядное, что она скрывала, вывалилось наружу, даже если никто кроме нее не видит, она знает об этом, и этого достаточно.

И потому она не может дать Стиву Роджерсу убивать себя одиночеством, скатываясь в депрессию и безнадегу. Погибнет Роджерс — и от совести Наташи Романофф ничего не останется,  а она должна знать, что есть те, кто поступят лучше, чем она. Даже если для этого придется выдумывать какие-то смыслы и цели, оправдывающие существование.

Отредактировано pr (2020-11-27 17:32:16)

0

13

ичиго в поиске:

— bleach —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/853/26536.png http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/853/117328.png
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/853/267220.png http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/853/561478.png
прототип: kiko mizuhara;

rukia kuchiki [рукия кучики]
шинигами , лейтенант / капитан 13го отряда ; владелица Sode no Shirayuki

[indent] Ей приходится по вкусу старый Kodak, завалявшийся под тумбочкой ; ей приходится по вкусу клубничный чизкейк из ближайшей кофейни. Руки смеётся, поправляет воротник своей школьной формы, вытаскивает из автомата холодное кофе, похлопывает Ичиго по плечу.
[indent] Ей нравится вес меча в её руке, но не нравится кровь. Здесь будет место для речей о дружбе, товарищах, семье, чести, справедливости, но их скажет кто-нибудь другой. Рукия молчит, потому что для неё это всё очевидно.
[indent] Когда Рукия растворяется у него перед глазами, Ичиго сдерживается, чтобы не протянуть руку. Ичиго открывает дверцу шкафа рано утром, надеясь, что всё ему просто приснилось. Иногда кажется, что лучше бы ему приснилось совсем всё - и шинигами, и зависимые, и арранкары ; и Готей 13, и Рукия ; если бы это всё было просто сном, было бы проще.
[indent] Рукия забывает проявить плёнку с фотоаппарата - кажется, это никогда не будет сном.


дополнительно:
- sorry but yes ( я знаю , что мы упорно игнорируем фильм по бличу , но как можно игнорировать красивые эдиты ? ) ; and some more and some YES ;
- попрошу в лс или тг выслать пример поста ;
- ничего не имею против смены внешности ;
- так же мне очень понравилось , что кубо творит с burn the witch и вообще мотивами пост-манги блич — ака 2018-2020 года , так что если вдруг будет желание прыгнуть в будущее — велком ;
- полностью за отыгрывание идей , которые несколько отступают от канона ;

пример игры;

да, конечно: заповеди и Библия.
но нет ли у тебя, Господи, для нас еще каких-нибудь пожеланий?
ИДИ НАХУЙ ГОСПОДИ.

ouch. эдвард не понимает, какого хуя его всё это так волнует — что-то яростно и отчаянно болит, врач советует заливать спиртным, чтобы не загноилось, эдвард послушно выливает ром в рот. боже, придурок, не так надо. эдвард разводит руками отражению в зеркале — прости, чувак, мы всё проебали. корабль неодобрительно косится — был бы живой, сам за борт капитана выкинул и уплыл. но эдвард внимательно наблюдает, как якорь опускается на дно гавани кингстона — там потом в пьяном бреду понимает, что корабль опять угнали, но не очень переживает.

последнее воспоминание перед тем как алкголь свалился на голову, словно гильотина — раз и всё. нет тебя. и хорошо, и плохо, и свободно. эдвард горланит песни до самого утра, посылает нахуй квартермейстера ( он то корабль и забирает ) и отмахивается от галлюцинаций — они приходят всегда словно по часам, а на самом деле, когда алкоголя в крови становится меньше привычной и необходимой дозы — призрак мэри рид обвиняет его в бездействии и алкоголизме, эдвард очень громко смеётся — так и хорошо же, вот он я такой настоящий, что вы из меня непонятно кого делаете ?

мэри рид умирает у эдварда на руках, и он моет их в солёной воде до тех пор, пока итак грубая кожа не становится похожей на наждачную бумагу — ему кажется, прислонит к лицу, разрежет себя насквозь, да только не замечает — уже пополам разрушенный, покрывшийся грязью и позором.

либо смейся, либо пей. порох в пистолете каждый раз оказывается мокрым, когда эдвард подумывает со всем покончить — его избивают другие пираты, смеются над его когда-то звучным именем капитана кенуэйя и бросают в воду — эдвард с морем давно слился и как бы не хотел, уже в нём не утонет. слишком родное, слишком любимое — он ради него всё дорогое продал, даже жену в англии оставил вместе с душой.

i dont get this life anymore — эдвард поёт моряцкие песни, словно воет — криков уже не осталось, — пытается ходить в церковь, но блюёт пастырю под ноги. а потом долго беседует с галлюцинацией христа, посылая его самыми суровыми и отвратительными моряцкими ругательствами. утром просыпается в компании козлов и смеётся. опять, блять, смеётся.

ну и какого хуя его всё это так волнует ? не знает, где могила мэри, не знает, где будет его — пиратам она вроде бы не нужна, но эдварду хочется, чтобы к нему порой приходили — цветы может клали или бутылку рома. он его, конечно, не выпьет, но будет рад. но вот только приходить больше некому — все, кто его когда-то на плаву держал, либо погибли, либо оставили, повернув свою спину и проявив милосердие, спрятали взгляд отвращения.

капитан эдвард кенуэй превратился в постыдного пьяницу, который связь с реальностью стабильно теряет через десять минут, после того как проснётся во второй половине дня.

ну и заебись ? да ? йо-хо-хо пиратская жизнь по мне. йо-хо-хо вот бы сдохнуть поскорей.

ouch. уже не замечает привкус соли на губах, уже устаёт жаловаться, что они взяли слишком мало рома. бочки в трюме закончатся, когда на него снова нападёт приступ плохого настроения — когда галлюцинации снова начнут стучаться в череп и пробираться сквозь трещины внутрь. адевале съебывает к ассассинам — у них цель благородная, а не как твоя — золото-золото-золото. адевале возвращает эдварду 'галку', тот смотрит на белые паруса и дрожит. оправданий уже никаких — у эдварда слишком сухо в глотке, чтобы посылать негра в жопу — он почти называет его никчёмным и глупым рабом, но вовремя прикладывается к бутылке. эдвард, куда ещё ниже, мальчик.
хочешь на дно ? а что, я ещё не до конца на него опустился ?

эдвард хочет набрать побольше воздуха в лёгкие, привязать камень к ноге, выйти в открытое море, упасть в воду и опуститься вниз на дно, лечь на спину и представить будто вот она жизнь — под водой, в тишине. как жаль, что он сразу сдохнет, даже не добравшись до дна — воздуха не хватит, он же не какой-нибудь искатель жемчужин с насау.

все пираты попадают к дьяволу — так говорит церковь, так говорят охотники на пиратов ; эдвард смеётся, когда осознаёт, что делает — спешит к морскому дьяволу по своему собственному желанию. забавно, так сильно хочет жить — так сильно хочет избавиться от чувства вины, от галлюцинаций и позора, что готов прыгать в ад — матросы дрожат, им идея капитана не нравится ; их осталось всего десять — самых отбитых, единственные, кто согласился с ним плыть, устав от кингстона. эдвард улыбается — он теперь всегда улыбается, когда хуёво. и даже почти трезв — трезв, как матрос, то есть выпил лишь пол бутылки рома, чтобы море не шатало.

— ну и где, блять, ваш морской дьявол ? — он свешивается через бортовые перила, на воду смотрит и рифы с разбитым кораблём. плыть туда на шлюпке как-то не очень хочется — у эдварда инстинкт самосохранения в абсолют возведён — жить слишком хочется. — э-э-э-э-эй, осьминог, выходи, дело есть !

он громко смеётся, поворачивается к команде — кто-то крестится, эдвард фыркает, браваду строит. зачем вам бог, если мы идём к дьяволу ? тут его точно нет. море бурлит — оно теперь всегда для эдварда бурлит, словно один огромный котёл с кипятком — даже странным не кажется.

толика любопытства сжирает его изнутри — почти живым себя чувствует от этого — ну где же, правда, ваш дьявол ? я так сильно хочу его увидеть, спросить, попросить, может быть даже молить ? эдвард выбросил свой крестик несколько лет назад — бога рядом нет и никогда не было. а вот дьявол — его дыхание он чувствовал всегда — иногда острее, иногда слабее.
иногда — прямо сейчас.

эдвард расплывается в улыбке. ouch, i'm in shit, aye.

0

14

локи в поиске:

— marvel—
https://funkyimg.com/i/2Vf6n.png
прототип: jake gyllenhaal;

quentin beck [квентин бек]
mysterio

Квентин Бек – безумный гений, человек, собравший вокруг себя настоящий культ талантливых беспринципных ученых. Их проект, получивший, с легкой подачи, имя «Мистерио», оказался способен обвести вокруг пальца практически всех, включая верхушку «Щита». Квентин не обладает сверхъестественными способностями, но ближе всех прочих земных ученых смог постичь тонкую грань соприкосновения магии и науки, обратив ее во зло. В нем есть здоровая доля садизма и авантюризма, он жаждет славы, убивает ради развлечения. За счет харизмы легко втирается в доверие, может сыграть роль парня «своего в доску». Тщеславен, что является главным уязвимым местом. Полагается во всем на технологии, даже перед страхом смерти применит скорее их, чем самолично кинется в бой.


дополнительно:

Просить о таком я конечно не люблю, но придется считаться с одним эпизодом
Наш общий сюжет вольно интерпретирует события канона и игнорирует почти все после Альтрона, за редким исключением. Бек в нашем сюжете все еще работает на Старка. Но вы можете сами прописать, какие цели он преследует, что им руководит. Если вы хотите взаимодействовать с персонажами в сюжете, придется закрепить важную деталь – целью Квентина стала Алая Ведьма. Он расшатал ее не самое стабильное психическое состояние, решив, что всплеск сил Ванды пойдет на пользу его планам. На ваш откуп – каких результатов он ожидал, о чем думал и как потом будет справляться с последствиями.
Если же вам не интересно продолжать чужие сюжетные арки – все равно напишите мне в лс, мы придумаем, как перестроить сюжет. Найдем компромисс. Квентин нам очень нужен, я от себя лично предложу несколько идей для ау, сюжетки и вообще – куда мы без главного наеб… мистификатора?)

пример игры;

Временная высадка на Дельту Омегу III оказалась куда удачнее, чем мог себе представить Локи. Ковчегу требовалась починка, в том числе, систем жизнеобеспечения и пищевых репликаторов. Благо, по пути подвернулась планета, находящаяся на пересечении нескольких миров и двух крупных транспортных путей.
Собрав все, на что можно было купить запчасти, население корабля приступило к масштабной реконструкции. Локи же, вложив максимум красноречия и харизмы в переговоры с начальником космопорта, выторговал неплохую скидку на аренду оборудования и после сумел незаметно улизнуть в город.
Ему хотелось отдохнуть — предыдущая остановка выдалась крайне напряженной. Тор долго смотрел на него укоризненным взглядом одного ярко-синего глаза, но не дождался ничего более внятного, чем: «нас схватили, хотели продать в рабство, мы сбежали». О появлении нескольких новых коробок с грузом Громовержец уже спрашивать не стал — понимал, что ответ придется не по душе.
В целом отношения братьев медленно шли на лад, однако Локи яснее осознавал свою уязвимость от вновь поднявшихся в душе семейных чувств. Он видел в них свою слабость, особенно перед надвигающейся угрозой. С недавних пор старый кошмар начал преследовать вновь, оставляя после себя вязкое предчувствие смерти. Что-то грянет, совсем скоро. И имя ему — Танос.
От всех этих мыслей трикстеру хотелось поскорее избавиться, хотя бы на один вечер.
Поэтому сейчас он сидел за барной стойкой первого встреченного на пути в город питейного заведения и отчаянно флиртовал с пышногрудой девицей неопределенной расы, ни то людей, ни то котов. Впрочем, в ответ на все изощрённые ухаживания она смущённо хихикала и возбуждающе щекотала его ногу хвостом. Ловить было особо нечего — кошкоподобные расы редко соглашаются на секс с незнакомцами, но Локи уже попросту хотелось общения. В принципе, он был согласен и на обычную беседу за парой-тройкой коктейлей с кем угодно, да только все, кто был в этот момент в баре, выглядели ну совсем уж не расположенными к обсуждению философии или искусства тонких материй.
Локи украдкой зевнул в кулак и повернулся к бармену — восьмирукому веснушчатому пареньку —  заказав ещё один коктейль, на сей раз: «Вон тот оранжевый, с красной щупальцей и крылышками» про себя отмечая, что местный алкоголь практически не бьёт в голову, хотя имеет приятный вкус, оттеняемый весьма специфическими закусками. Если, конечно, это были именно закуски — никто не предупреждал, можно ли есть эти странные украшения в виде щупалец и прозрачных крыльев, похожих на стрекозиные, подаваемые к напитку.
Стоит сказать, перед попаданием на Сакаар, Локи предпочитал пить лишь асгардский мёд, да ванахеймскую брагу, не понимая пристрастия к более крепким напиткам. Однако, Грандмастер умел быть крайне убедительным, да и в немилость попадать не хотелось. Поэтому теперь трикстер разбирался в огромном количестве алкоголя. Мог поддержать тему с сомелье и, при желании, по запаху пробки, легко определить, сколько лет выдержки было у напитка. Как говорится, никогда не поздно открывать в себе новые грани таланта, даром что у богов не бывает похмелья в чистом виде. И пить они могут все, что горит. И даже то, что физически гореть не может.
За неспешным потягиванием третьего коктейля Локи не заметил, как место его, так и не состоявшейся любви-всей-жизни-на-одну-ночь опустело, и моментально оказалось занято новым посетителем.
— Брат, не уж-то решил составить мне компанию? Когда ты в последний раз отдыхал?

0


Вы здесь » FREEBIES » Dobby’s Reward » POP IT DON'T DROP IT [grossover]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно